– Ань, Ань… – перебил меня Опарин с серьезным видом. – Бати нет давно. Не у кого просить. Тут такое дело… Короче… Быльем поросло, но все ж таки оттуда начинать надо, чтобы понятно было, что да как. Я после школы пошел в автодорожный техникум, батя заставил. Но проучился только курс, и начался в нашей жизни кавардак. Одну автомастерскую кто-то подпалил, сгорело четыре тачки. Так-то бы ладно, сгорели и сгорели, да у одной хозяин был – Башка. Ты не в теме, наверно, но это такой бандюган лютовал в те годы, шизик, о-о, люди ему даже в глаза боялись смотреть, потому что бешеный, как будто на наркоте постоянно. А может, так оно и было… Короче говоря, пришлось нам ему ущерб возмещать. И тут раз – другую автомастерскую подожгли. Шесть тачек! Потом третью… Батя давай быстро оставшиеся продавать. Цену ставит нормальную, а никто не берет. Потом один нарисовался: мол, куплю все скопом, но дай скидку. Батя поначалу как бы вызверился: что за скидка, твою мать, пятьдесят процентов? Отказал. Но потом все равно пришлось согласиться. Продал. И что ты думаешь? – Опарин усмехнулся, глядя мне прямо в глаза. – Оказалось, это твой отец через подставное лицо скупил все наши автомастерские по дешевке!
– Что?..
– Не знала? Ну вот, теперь знаешь… После-то он их перепродал, конечно, зачем они ему? Батиному первейшему врагу перепродал. Батя ох как тяжко это пережил… И так-то беленькой любил за воротник заложить, а тут уже просто каждый день с бутылкой в обнимку. Через год уснул пьяным и не проснулся… Ну и как бы все с тех пор покатилось под горку. Мать на рынке бракованный товар приняла по недосмотру и так на деньги попала. Квартиру нашу двухуровневую в центре пришлось продать, купили одну маленькую двушку, и еще на комнату в коммуналке хватило. Сестренка старшая замуж выскочила, а муж ее беременную бросил и усвистал в неизвестном направлении. Ребенок родился инвалидом… Хорошо хоть головастый такой… Да-а… Не в опаринскую породу. Ну и вот тебе жизнь наша как на ладони: я охранником работаю в торговом центре. Живу с матерью. Здоровьем она не обижена, а характер адовый. Сестренка с сыном в коммуналке, сама санитаркой в больнице пашет в две смены, Юрка наш поэтому часто один остается, так вот он и придумал такую штуковину… – Опарин коротко хохотнул. – Ну, робота этого, который ему таблетки подает. Круто, скажи?
Я не ответила. Перед глазами стоял фрагмент из реального, но скрытого от меня прошлого: тощая фигура Волзикова отрывается от земли и затем как сломанная кукла обрушивается вниз, стоптанные ботинки разлетаются в разные стороны, белые «Жигули» уносятся вдаль по ночной дороге. Я не знала, каким был Волзиков: тощим или толстым, высоким или низким. Я не знала, какие ботинки он носил. Я знала лишь одно: сомнения, которые терзали меня после рассказа Байера, мелкие едкие бесы, вдруг разрослись до огромных размеров и, кажется, уже не вмещались в мою грудь.
Мне стало нечем дышать. Я быстро встала и настежь открыла окно. Свежий ветер резко дунул мне в лицо. Я прикрыла глаза.
– Ань… – нерешительно проговорил Опарин. – Ты чего? Паническая атака, что ли? Так ты дыши, дыши поглубже. Я эти дела знаю, у нас продавщица одна молоденькая так мучается. Сосуды, видно, слабые…
Я повернулась к нему:
– Вот что, Опарин. Ты мне скинь координаты твоего племянника. Я пришлю ему людей, они поговорят с ним и с сестрой твоей. Номер моего телефона возьмешь в приемной директора, там вроде были визитки.
– А насчет школы робототехники как же?
– Поступит – оплатим проживание.
– Ну, это… – Опарин встал, качая головой. – Ну, это вообще, Ань… Не ожидал, если честно. Реально оплатите?
– Я же сказала. Все, ступай.
– Спасибо. От чистого сердца. Ты бы знала, какой он – Юрка… Голова – что энциклопедия! Или даже целая библиотека!
Он еще что-то говорил, пятясь, а я уже думала, что Байер, скорее всего, был прав и корни нынешнего, вылезшего наружу монстра уходили в прошлое. Не далекое, но и не близкое. Примерно туда, где жил и строил свою империю мой отец.
Л.
