Маятник птиц полностью

Нет, я ничего не скажу Байеру про визит Опарина и его рассказ. Это не имеет никакого отношения к тому, что происходит сейчас. Я в этом не сомневаюсь.

Закадровый смех.

Я в этом не сомневаюсь, твердо повторила я брату Абдо, возникшему у окна. Он пожал плечами и чуть отодвинул тюль, заглянув в угасающий день. Опарин мог это выдумать. Или кто-то обманул его. Но ты же понимаешь, да? Ты же не можешь не понимать, что наш отец был выше всей этой суеты человеческой, всей этой возни, в которой имеют значение жадность, злость, ложь. Огромный котел отвратительного варева и там же, где-то рядом, наш отец? Не может быть.

Абдо бросил на меня грустный взгляд.

Я не могу в это верить. Понимаешь? Это просто раздавит меня, если я поверю. Сначала Волзиков. Потом Опарины. Что там может быть еще? Нет, все это лишь эпизоды, косвенно связанные с нашей семьей. Байер с его подозрительностью протянет нить из косвенного в фактическое. Я ничего ему не скажу.

Абдо вздохнул.

Не исчезай, пожалуйста. Хоть ты останься со мной.

Но, конечно же, он исчез.

Около полуночи я легла, но долго не могла уснуть. На улице во все горло орала песни компания пьяных парней. Их вопли удалялись все дальше и дальше, пока совсем не смолкли. Но тут же где-то истерически залаяла собака. Потом завыла автосигнализация. Наконец все стихло. Еще какое-то время я лежала без сна, размышляя о моем отце, о рассказе Опарина, о здании в Невинске, о знаменитом нейрохирурге Гриневском, и снова – снова, снова – об исчезновении моего брата… Потом мысли начали путаться. Я медленно, плавно, словно покачиваясь на волнах дремоты, погружалась в сон. И тут под окнами снова грянул хор мальчиков.

Ой, да то не вечер, то не ве-ече-ер! А-а мне малым-мало спало-о-о-ось!..

«Да, вот насчет “малым-мало спалось” прямо в точку», – с досадой подумала я. Перевернувшись на спину, я полежала еще несколько минут, надеясь, что певцы куда-нибудь уйдут, но они, кажется, решили до утра водить здесь хороводы. Я встала, надела халат и пошла на кухню.

Блюдо с плюшками стояло посреди стола, укрытое чистым кухонным полотенцем. Я отщипнула кусочек от одной плюшки, съела. И еще крошечный кусочек. И теперь еще последний…

Занавеска плавно колыхалась от сквозняка. Половинка луны как тусклый ночник светилась в черном небе.

Я поставила чайник и пошла за ноутбуком.

Л.: У тебя есть какой-то метод борьбы со злом?

А.: Я не борюсь со злом. Это не моя задача.

Л.: Но если его не остановить, оно разрастется по всему миру!

А.: Оно давно уже разрослось.

Л.: Я читала статью про тебя и Анну, несколько лет назад, там вас называли «борцами со злом».

А.: Это неверно. Мы скорее борцы за добро. Но вообще-то, давай обойдемся без пафоса. Мы просто делаем то, что считаем нужным. То, что хотим.

Л.: Строите другой идеальный мир? Но разве зло в него вписывается? А если вы с ним не боретесь, то оно и не денется никуда.