Пока мы ехали сюда на моей «Ауди», прошел сильный короткий дождь. Я припарковалась неподалеку от закрытого киоска с кофе, выпечкой и прессой, и минут пять мы с Кириллом сидели молча, под
– В экспедиции в любой ливень выходил наружу, если надо. Накинул брезентовый плащ – и вперед. А в городе каждый раз вспоминаю про зонт, – сказал Кирилл и открыл дверцу. – Но у меня все равно его нет.
Переходный час между днем и вечером – примерно половина шестого. Серый цвет неба сгустился до мрачно-свинцового. Кроны деревьев, вытянувшихся шеренгой в узкой полосе газона, частично облетели, частично пожелтели, пожухли. Мокрая палая листва покрыла газон разноцветным ковром с прорехами.
Стройная девушка в легком не по погоде светлом платье шла, размахивая сложенным зонтиком, далеко впереди нас. Больше вокруг никого не было.
Мы обошли большую лужу и вступили на гранит набережной. Кирилл поддержал меня под локоть, я отстранилась.
– Закрытые двери, запертые замки, – коротко улыбнувшись, произнес Кирилл. – Понимаю, сам такой. Я, может, потому и пошел на геологический, что представлял себе тогда геологов как одиночек в палатке, с лопатой, фонариком и книгой про неведомые далекие миры. Оказалось, все не совсем так. Хотя людей, да, и правда рядом немного.
– Как вы познакомились с Акимом?
– С Акимом… – задумчиво повторил Кирилл. – Ох… Была одна неприятная история, лет двенадцать назад. Приехал я в ваш город, пошел в бар с девушкой и попал в страшнейшую драку. Прямо в день приезда… Девять человек – по протоколу семь, но было девять, точно, – махались не на жизнь, а на смерть. До сих пор не знаю причины, чего они между собой сцепились… – Он пожал плечами. – Я случайно в этот замес попал. С девушкой поругался, она выбежала из бара, я за ней. И тут же на крыльце получил по голове… Я даже не успел поинтересоваться за что. Машинально врезал в ответ.
– Аким вас вытащил из полиции?
– Ну да. Он там был по другому делу, а я сидел, свистел…
– В каком смысле?
– В прямом. Сидел в клетке на скамейке и свистел. Раздражал сержанта. Не нарочно. Очень злился, вот и все. Девушка исчезла в ночи, я ее, кстати, никогда больше не видел. Парни, с которыми я дрался, к утру протрезвели и всё спрашивали меня: «А ты кто?» Мне в Москву надо, вторая экспедиция на носу, полугодовая, а я сижу в ментовке в чужом городе и не знаю, чем все это кончится… Но Аким услышал, как на меня сержант орет, подошел, спросил, в чем дело. Дальше понятно.
Я кивнула.
Мы медленно шли по пустынной набережной. Было довольно прохладно. Здесь, у реки, ветер был сильнее и острее. Я вдыхала влажный холодный воздух и ежилась в своем тонком плаще. И все же мне хотелось продлить эту прогулку. В почти полном безлюдье (только старик в шляпе с обвисшими полями шел по газону, тростью разгребая мокрую листву, но он был довольно далеко), под огромным серым небом, снова налившимся влагой, в тишине, разбавляемой лишь плеском воды и мягким рокочущим голосом моего спутника, в котором словно слышались отголоски далеких раскатов грома, я чувствовала себя неожиданно спокойно, даже умиротворенно.
Чайки серебристыми стрелами проносились в сумраке насупившегося неба.
Маленький кусочек реального идеального мира. Если бы я могла остановить этот момент, или растянуть его во времени, или перекинуть в будущее, чтобы потом снова и снова наслаждаться этим тихим пасмурным вечером…
Кирилл остановился, осторожно тронув меня за локоть.
– Аня, может быть, наденете мой свитер? Он, честно сказать, не очень чистый, зато теплый. И тогда мы бы погуляли еще немного. А так я боюсь, что вы простудитесь.
Я поколебалась.
– Есть другое предложение: мы можем зайти в кафе и выпить горячего чая, так и согреемся. Вы же тоже подмерзли, верно?
– Самую малость. Да я на это не обращаю внимания. Я к любой погоде привык. А про горячий чай – хорошая идея. Я в экспедиции всегда завариваю в большом термосе свой особый, на одних травах. Бывает, так закоченеешь, что даже глазам холодно, а глотнешь такого чаю – и сразу тепло по всему телу идет… Как-нибудь для вас такой сделаю…
В маленьком кафе без названия чай был самый обычный, в пакетиках, по пятьдесят рублей за стаканчик. Зато хозяин, старый азербайджанец, предложил нам яблочный пирог, даже на вид потрясающе вкусный. Мы взяли по куску, а потом повторили заказ. «Хороший пирог, да? – Хозяин, подергивая густыми бровями, ловко нарезал пирог огромным ножом. – Жена каждый день печет. Ничего для кафе не умеет делать. Уборка – нет, посуда мыть – нет, сэндвичи сделать – тоже нет! Белоручка, да? Только пирог умеет, бабушка научила. Ах, какой пирог! Во рту тает!»
В крошечном замызганном помещении, кроме нас, посетителей не было. Мы сидели на высоких стульях у стойки перед окном, пили чай и ели пирог, глядя в темнеющий небесный простор.
