Позднее утро субботы. Загородная дорога почти свободна. Я ехала на средней скорости, наслаждаясь плавным ходом «Фиата» и в очередной раз добрым словом поминая Орловского, его мастерство автомеханика и щедрость, с которой он отдал мне эту машину.
Николай оживленно рассказывал школьные истории, я с удовольствием слушала, смеясь. В один момент я бросила взгляд в зеркало и увидела сзади брата Абдо. Он сидел посередине сиденья, сложив руки на груди и расставив ноги, и улыбался, слушая племянника. Конечно, в присутствии Николая я не могла поговорить с ним вслух, но мысленно произнесла:
– Аня, ты слушаешь?
– Да-да, милый. – Я взглянула на него. Как же он похож на Акима… Такое же светлое лицо, разве что чуть более подвижное, такие же брови, скобочки от улыбки. – Вася Скоков написал в сочинении… Напомни точную фразу.
– Это было феерично. Только Вася – Стуков, а не Скоков.
– Да, Стуков. Так что он написал?
– «Американцы сбросили атомные бомбы на Серафиму и Нагасаки».
Николай рассмеялся.
– Серафиму, представляешь? Мимо проходила, наверное. Миша Давтян так хохотал, что чуть со стула не свалился!
Он вдруг оборвал смех, нахмурился.
– Хотя вообще-то это совсем не смешно. Я имею в виду, сам факт, про атомные бомбы. Это сколько людей там погибло… И животных. Знаешь, я вот думал: а как живут те, кто это сделал? Я имею в виду, не после этого, а вообще – как такие люди живут, о чем думают… Интересно, что может чувствовать человек, у которого кусок льда вместо сердца? Или он ничего не чувствует? Я как-то это не могу представить. Вот, к примеру, щенок попал под велосипед, лапа сломана, лежит и скулит. И вот человек – проходит мимо и пинает его… Зачем? О чем он в этот момент подумал? Что почувствовал? Неужели ничего? Так бывает разве – чтобы совсем ничего? И почему тогда этот человек называется «человек»? Довольно непросто устроен мир, да? Столько людей в нем, попробуй ужиться со всеми, тем более когда есть вот такие – с куском льда…
Я покосилась на него.
– Николай… Ты же знаешь, что я тебя люблю?
– Конечно, – удивленно ответил он. – Я тоже тебя люблю. У тебя испортилось настроение?
– У меня отличное настроение. Правда. Давно такого не было. И вот что… Давай-ка мы сейчас заедем в торговый центр и купим тебе что-нибудь из одежды.
– Да, пора бы уже переодеться… – Он приоткрыл полы куртки, скептически оглядел свою помятую и уже испачканную чем-то голубую футболку. – Так-то можно было бы домой съездить за вещами, но у меня нет с собой ключа от квартиры. Аня, а ты могла бы еще купить мне книгу? Я в школьной библиотеке взял «Таинственный остров», но успел прочитать совсем немного.
– Все что захочешь.
– О, спасибо! Знаешь, мне старые книжки больше нравятся, чем современные. Они интереснее и как-то… Ну, не знаю… Как-то больше думаешь потом о персонажах, вообще обо всем, что там происходило. Например, в этом «Таинственном острове»… Я дошел до места, где выяснилось, что пропал инженер Сайрес Смит. И с тех пор, уже два дня, все думаю: ну ясно, что он найдется, да. Это же роман, а не жизнь. В жизни человек может исчезнуть без следа, а в романе он обязательно должен найтись, иначе зачем бы вообще о нем писать? Но – куда он делся, этот Сайрес Смит? Я пока этого не знаю, могу только предположить.
– И что ты предположил?
– Были разные версии, я остановился на одной: он получил травму и находится в каком-то месте, откуда не может выбраться сам. Ну а что еще? Это же не сказка и не мистика. Это реальность, дорогуша. Извини, так наш учитель географии говорит… Да-а… – Николай вздохнул. – Реальность совсем не так интересна, как выдумка… Аня… Знаешь что?
– Что?
– Купишь мне еще ма-а-аленький пакетик чипсов?
