Квартира Акима находилась в трехэтажном доме дореволюционной постройки, на тихой улочке в историческом центре города. Я припарковала «Фиат» возле узкой полоски газона, разделяющей тротуар и проезжую часть.
– Ну и ну, – сказал Николай, вытаскивая из машины большой пакет, набитый покупками. – Погуляли… Мама бы точно не одобрила.
Я улыбнулась. Сам он был явно доволен. Кроме «Таинственного острова» мы купили ему еще несколько книг, одежду, кроссовки и зарядку для айфона.
Мой пакет был меньше и легче. Не знаю, сколько раз за последние часа полтора я думала о том, чтобы вернуться в магазин и сдать все обратно. Я же не буду это носить. Или буду? Три кофты, джемпер, брюки, юбка, платье, и ни одна из этих вещей не красная и не синяя. Николай, глядя на меня, выходящую из примерочной, каждый раз поднимал вверх большой палец или хватался рукой за грудь и откидывал голову назад, демонстрируя восхищение. Я смеялась. Как же давно я не носила ничего другого, кроме своей униформы… Николай уговорил меня купить эти вещи, и теперь, следом за ним поднимаясь по лестнице на второй этаж, я уже сожалела об этом. Конечно, я не буду их носить.
Я не была в квартире брата с февраля. Здесь было тихо и так чисто, словно кто-то недавно сделал уборку. Вот преимущество того, что окна выходят во двор, а не на улицу, как у меня, – пыли меньше.
Николай поставил телефон на зарядку и побежал в душ. Я присела за кухонный стол, просмотрела сообщения с обоих мобильников. В основном это были поздравления с днем рождения, а два – от Левы и от Орловского – беспокойства по поводу моего исчезновения. Я быстро набрала одинаковый текст для обоих, потом позвонила дяде Арику.
– Анюта, ты где?!
– Все хорошо, не волнуйся. Я уезжала ненадолго.
– Ясно-понятно. Опять спряталась в свой день рождения.
– Да не пряталась я. Просто была занята.
– Значит, вечером собираемся?
– Ну уж нет. Ты отлично знаешь, что я не люблю все эти тосты и прочую ерунду. Хочешь – выпей шампанского за мое здоровье, но у себя дома.
– Анюта… Я все понимаю, какие сейчас праздники, Акима нет уже сколько месяцев… Но тебе надо остановиться, воздуха вдохнуть, побыть среди родных. Я же вижу, ты уже почти на грани.
– Я в полном порядке.
– Мы всего лишь хотим тебя поздравить. Все-таки тридцать пять лет, дата! Можешь выделить нам час? Один час?
– Дядя Арик, послушай… Ну правда, давай не сегодня.
– Завтра?
– И не завтра. Потом. Как-нибудь.
Он вздохнул.
– Ладно, что с тобой сделаешь… Но нельзя так, Анюта, нельзя. Ты не одна, что бы ты там себе ни думала. У тебя кроме брата есть еще дядя и сестры, помни об этом, пожалуйста.
– Я помню. И я вас тоже люблю. А отпразднуем… когда Аким вернется.
– Ну как скажешь… Целую тебя, девочка, поздравляю еще раз. И в понедельник жду в «Фениксе», разговор есть.
Еще один звонок Тамаре (
Остаток дня мы отлично провели вдвоем с Николаем. Заказали пиццу, чипсы, мороженое, сок, посмотрели пару документальных фильмов о животных, поиграли в «Эрудит», потом снова свалились на диван и включили «Старика Хоттабыча». Абдо (я видела его так ясно, что в первый момент даже стало не по себе) сидел на полу у стены, по-турецки, и тоже смотрел кино. Легкая улыбка время от времени пробегала по его губам.
Около десяти вечера племянник, зевая во весь рот, отправился спать. А я вышла на кухню, включила чайник, вытащила из сумки ноутбук. Байер звонил днем, мы договорились, что он приедет к половине одиннадцатого. Сейчас я намеревалась заварить чаю и найти наконец ролик с песней «Надежда» в исполнении коменданта общежития Лаврухина. Это оказалось несложно. В ответ на мой запрос интернет тут же выдал несколько видео «Поёт Лаврухин».
С ВАМИ ЛАВРУХИН!!! Сверкающие блестками и переливающиеся разными цветами три слова в начале ролика и одиннадцать тысяч просмотров насторожили меня: он что, уже стал звездой интернета? На экране появился Лаврухин. На нем были черные узкие брюки, пиджак кислотного желтого цвета на голый торс, а на длинной кадыкастой шее – черная бабочка. Обычно всклокоченные короткие волосы были тщательно намазаны гелем и зализаны назад.
А это еще что?
