С утра я первым делом заехала в отделение полиции Центрального района. Там, по словам Байера, в камере сидел задержанный за воровство наркоман, который заявил, что недавно видел Акима. След оказался ложный: наркоман видел Акима во сне. Байер, приехавший раньше меня, уже знал об этом и, стоя у крыльца, выговаривал тощему старлею с измученным худым лицом. «А я что? – отбивался старлей. – Приметы он назвал верные, сам был почти адекватный, мы и поверили. А он, слышь? За юрконсультацией к Аким Николаичу ходил в прошлом году, отсюда и приметы, а так-то дурень даже не знал, что он пропал. В наркотическом тумане круглые сутки, чего с него взять…» Байер махнул рукой и посмотрел на меня. Я пожала плечами. Я и не ожидала, что в нашем тоннеле вдруг зажжется свет. Сколько мы уже повидали таких свидетелей… За восемь с половиной месяцев надежда вспыхивала так часто, что в конце концов запал ее иссяк.
Накрапывал мелкий дождь. Мы с Байером купили в пекарне по стакану кофе и сели в его «Додж».
– Вы точно раньше его не встречали? – спросил Байер, когда я поведала ему о ночном нападении.
– Не знаю. Вроде бы мелькнуло что-то знакомое… Но, может, показалось… Я и видела-то его всего несколько мгновений. Вы думаете, это он? Преследователь?
Байер покачал головой:
– Сомневаюсь. Может, такой же сообщник, как Денис, но точно не сам, не собственной персоной. – Он допил кофе и закрыл крышкой пустой стакан. – Хотя… Лет двадцать назад на меня несколько раз покушались… Неумело так, по-наркомански. Напали втроем у подъезда, на головах колготки, в руках монтировки. Я их отмолотил, потом одного в отделение отволок, остальные сбежали. А этот ничего не знает. Дал какой-то мужик незнакомый на дозу, колготки драные всучил, монтировку… Ни внешности его не запомнил, ни даже возраста примерного назвать не сумел. Через пару дней во дворе стрельнули в спину из трофейного, копаного. Промахнулись, что понятно – пистолет тут же кинули, я его подобрал, там ствол коррозией изъеден чуть не до дыр. Потом к двери квартиры гранату привязали, соседи заметили, вызвали милицию. Я все свои последние дела поднял – кто мог затаить такую злобу? А главное – за что? Я был простой опер, делал свое дело, как все, лишнего не позволял себе никогда, так за что? Ну и выяснилось вскоре… Когда мне восемнадцать было, встречался с девушкой одной. Симпатия, не более того. Расстались, потому что она в Москву уехала учиться. Так вот врагом моим оказался парень, с которым она до меня встречалась, бросила его, но не из-за меня, а просто бросила, потому что… В общем, тот еще дятел… А я, кстати, о нем и не знал даже. Уже позже она мне написала, рассказала. И вот столько лет прошло – и тут он меня на улице случайно увидел. Взыграло. Что? Для меня – непонятно, но дятел и есть дятел. На допросе говорил: «Люблю ее всю жизнь, а ты…» А что я-то? Она в Москве замуж вышла, потом развелась и снова вышла… К тому времени, как он начал свои планы мести строить, я о ней уж и забыл… – Он посмотрел на меня. – Поэтому, возвращаясь к нашим сегодняшним делам, все-таки не стану делать выводы. Преждевременно. Только повторю еще раз: бдительность, Анна, осторожность и бдительность. Дома у вас тамраевский лейтенант, у подъезда Вадим, но этого мало. Как насчет того, чтобы усилить охрану?
– Нет. И, кстати, о прошлом… Что насчет моего отца?
– Случай с Волзиковым остается под вопросом. Все архивы перелопатил, нашел только упоминание о машине, сгоревшей в те же дни у городской свалки. Но ни цвет, ни марка не указаны. Так что я закрываю эту тему.
– Мой отец не мог этого сделать.
Байер молча кивнул.
– Больше ничего?
– Ищу. Если найду – доложу. Анна…
Я вопросительно посмотрела на него.
– Бдительность.
– И осторожность. Я помню.
У входа в «Феникс» я столкнулась с Леной.
– Аннуся, ты мне не нравишься, – перегородив проход, сказала она, глядя на меня с озабоченным видом.
– Я от тебя тоже не в восторге, – пробормотала я и попыталась обогнуть ее, но она ухватила меня за локоть.
– Постой, Аннуся, ну правда, у тебя уже изможденный вид! Нельзя надолго погружаться в работу с головой, надо и выныривать иногда на поверхность! Давай купим тебе путевку в санаторий.
– Лена, иди работай.
– Я в банк!
– Иди… в банк…
Я высвободила руку и пошла к лестнице.
Поднимаясь, я заметила трещины в штукатурке на стене. И под подоконником между первым и вторым этажом разошлась в стороны целая сеть трещин. Да, нужен ремонт… За десять лет не было даже косметического. Но сейчас не до этого.
Я открыла дверь моего кабинета, постояла несколько секунд, обозревая множество разнообразных букетов повсюду и кучу подарочных коробок на столе. Потом закрыла дверь и отправилась к дяде Арику.
Его секретарь – Ольга Сергеевна, солидная дама, перешедшая в «Феникс» вместе с ним с завода, – принесла мне документы, которые были погребены под подарками. Я сидела на диване и читала их, вполуха слушая дядю.
