Форнида невозмутимо направилась за ним, Майя бегом бросилась ее догонять. Благая владычица прошествовала вдоль галереи к лестнице, по пути заглянула в дверь обеденного зала, велела Ашактисе и своим юным прислужникам никуда не выходить, захлопнула дверь и стремительно, будто скользя, спустилась на второй этаж. Лестничный пролет оканчивался небольшой площадкой, где лестница поворачивала к коридору нижнего этажа. Невольники, собравшиеся у ступеней, возбужденно переговаривались и указывали куда-то вдаль, но, заметив благую наместницу, тут же умолкли.
– С дороги! – велела Форнида и прошествовала мимо них.
По всему коридору рассыпались лакомства, серебряный поднос валялся на полу, а мальчуган по имени Барла, опрокинутый на спину, беспомощно размахивал руками, пытаясь высвободиться из пасти огромного охотничьего пса. Еще два подростка стояли рядом, безуспешно стараясь криками отогнать чудовище. Один из них сжимал в руке цепной поводок с разорванным ошейником, второй всхлипывал:
– Ой, он загрызет бедняжку, загрызет!
Форнида, моментально оценив происходящее, решительно подошла к псу и схватила его за загривок, но шерсть выскользнула у нее из пальцев. Благая владычица наклонилась и подняла пса за передние лапы. Пес не разжал сомкнутых у горла челюстей, поэтому вместе с ним от пола оторвалось и тело мальчика, безвольно запрокинувшего голову. Форнида, крепко держа зверя за лапы, тихо сказала что-то низким, уверенным голосом и несколько раз локтем ткнула пса в висок. Челюсти разжались. Мальчик повалился на пол, и его тут же оттащили в сторону.
– Поводок! – Форнида, щелкнув пальцами, вытянула руку, и один из слуг вложил ей в руку поводок.
Благая владычица обвязала цепью шею пса, безмолвно передала юному псарю другой конец поводка, выпрямилась и обвела взором присутствующих:
– Ребенок не искалечен?
– Нет, эста-сайет, хвала Крэну, – ответил подросток с бесчувственным телом на руках. – Серьезных повреждений нет, только…
– Уложите его в постель, – велела она и повернулась к псарю. – Что произошло?
– Эста-сайет, я, как обычно, выгуливал его на поводке, но пес будто взбесился, когда вашего прислужника увидел. Они же во двор не выходят, собаки их не знают. Я попытался его удержать, но ошейник разорвался и…
– Почему ошейник разорвался? Кто за этим должен следить?
Подросток смущенно потупился. Форнида с размаху хлестнула его по щеке:
– Почему я должна собственноручно оттаскивать проклятого пса от моего любимого прислужника? Что ж, придется тебя выпороть. – Она обернулась к рабам. – А вы что стоите? Уберите здесь все и займитесь своим делом.
В конце коридора появились Зуно и старший псарь в кожаной куртке и высоких сапогах.
– А ты где был? – спросила Форнида дворецкого.
– Эста-сайет, я сбегал на псарню, чтобы…
– Только пользы от этого никакой! – Благая владычица взяла Майю за руку и прошествовала к лестнице. – Если хочешь, завтра мы с тобой вместе на порку посмотрим. Мой новый раб – великий мастер порки.
Майя, потрясенная до глубины души, промолчала. Форнида обратила на нее светящийся восторгом взгляд.
– Хочешь меня выпороть? Правда? – Не дожидаясь ответа, она заглянула в обеденный зал и крикнула: – Ашактиса! Пришли ко мне детей. Мы спать идем.
– Так я и сама могу светильники зажечь, – вызвалась Майя.
– Нет, дети мне не для этого нужны, – вздохнула Форнида, обняв ее за плечи. – Они с нами спать будут.
С первыми лучами солнца проснулись скворцы, зашуршали в гнездах, высвистывая первые робкие трели. Мальчики сладко посапывали, безмятежно растянувшись на подушках, разбросанных по полу. Во сне дети, будто весенняя листва или галька в прозрачном ручье, переносятся в неведомую страну грез, куда взрослым путь закрыт. «И не добудишься их», – с завистью подумала Майя, вспомнив, как по утрам трясла и расталкивала Келси и Налу.
Форнида беспокойно шевельнулась и пробормотала во сне:
– Не распробуют, Ашактиса…
«Вот уж кому в страну грез хода нет», – решила Майя. Благая владычица спала урывками, постоянно просыпалась и будила Майю, дергала ее, будто телочку на привязи. Ночь прошла в разнообразных утехах, однако особого восхищения они не вызывали. Майе казалось, что Форнида пытается утолить голод сеном, цветами, камышом – всем, чем угодно, только не едой. Майя, хоть и не могла похвастаться богатым опытом любовных игр, весьма чутко ощущала, присутствует в них обоюдное согласие и удовольствие партнеров или нет. С Сенчо на это было бесполезно обращать внимание – верховного советника не заботило ничего, кроме собственного наслаждения, а вот Форнида напоминала птицу с перебитым крылом: она то взлетала через силу, то беспомощно опускалась на землю. Майя и сама чувствовала, что взаимного влечения между ними не возникло. Возможно, в этом повинны были тревога и беспокойство за подругу, но то, чего требовала Форнида, Майя дать не хотела и не могла, пусть в ее положении это и не сулило ничего хорошего.
Форнида повернулась во сне, обняла Майю, испуганно вздрогнула, ощутив под рукой ее тело, и, раскрыв глаза, недоуменно уставилась на девушку. Майя поцеловала ее и погладила по плечу.
