Ну а в том, что оно находилось в спячке, кочевник не сомневался хотя бы потому, что оно оказалось не похоже на других двух уродцев. Они приспособились к долгому существованию на предельно малом количестве пищи, паразит, которым они были заражены, нашел для этого нужные генетические материалы. В случае третьего хищника почему-то была использована только ДНК человека, и он был человеком – равно настолько же, насколько не был.
Пожалуй, именно сходство с человеком было самой страшной его чертой, не давало отстраниться от невольной связи с ним, заставляло думать: что, если завтра таким стану я? Хотя при этом существо определенно не тянуло на несчастную жертву, которую еще можно спасти. В высоту оно достигало метров четырех и умещалось в коридоре лишь потому, что сильно горбилось. Все его тело изменилось, стало плотным, бочкообразным, с чередой тощих и аномально длинных конечностей. Причем конечностей этих было не четыре, уродец нарастил дополнительные ноги и руки, торчащие из его туловища хаотично, но, судя по их движениям, идеально подчиняющиеся мозгу.
В какой-то момент Сатурио показалось, что это уродство ради уродства, ошибка природы, которая столкнулась с тем, чего просто не должно быть… Но, понаблюдав за существом, кочевник вынужден был признать: оно идеально приспособилось к жизни на станции. Этот комок конечностей, отдаленно напоминавший гигантского паука, легко мог двигаться вверх и вниз по узким тоннелям, мог проникать в технические помещения, мог выживать как при искусственной гравитации, так и без нее – возможно, прецеденты уже были, хвостовая часть станции находилась в запустении. И судя по всему, единого твердого скелета у этой твари, как ни странно, не было, движение выдавало гибкие подвижные кости, с которыми крупный хищник мог прощемиться даже в вентиляционные шахты.
Все это было плохо, однако самый большой ужас внушало его лицо… или морда? Или морды? Сатурио понятия не имел, как это правильно назвать. Начать хотя бы с того, что голова у выродка была одна, а лиц – несколько. Голова явно досталась ему от человека-носителя, однако и она изменилась: купол черепа стал более узким и плоским, а лицевые кости вытянулись вперед, создавая из человеческого лица подобие морды примата с длинной пастью, в которой клыки чередовались с зубами. Один глаз почему-то провалился вглубь – видно, сбой мутации. Зато второй увеличился и теперь неотрывно следил за будущими противниками.
Еще два лица располагались на туловище: первое между грудной клеткой и выпирающим животом, второе на спине, между лопатками двух постоянно двигающихся рук – причем располагались эти руки по одну сторону от позвоночника. Дополнительные лица, похоже, были рудиментарными. Они неконтролируемо гримасничали, открывали и закрывали рты, вертели затянутыми бельмами глазами, однако никакой пользы существу не приносили.
Сатурио чувствовал, что появление выродка, затянутого тонкой кожей тошнотворного розовато-белесого оттенка, повлияло на всех. Да что там, даже Бруция, бесшабашная, обожающая охоту, на этот раз сжалась, как испуганный зверек, и не спешила выходить из-за спины старшего брата. И только Гюрза, проклятый Гюрза, остался спокоен, как скала. Он как раз подошел ближе, остановился рядом с Сатурио, и теперь они двое стояли первыми на пути готовящегося к атаке монстра.
С одной стороны, эта абсолютная невозмутимость раздражала. С другой, она несколько примиряла Сатурио с поражением в битве. Для кочевника стыдно проиграть человеку, так ведь Гюрза определенно не человек!
– Похоже, симбиоз, – бросил серийный убийца. – С поправкой на то, что это местная его форма.
– Не тянет это на существование нескольких организмов, – засомневался Сатурио, глядя на конвульсивные движения дополнительных лиц. – Оно будто поглотило их…
– Поглотило бы – не высовывало бы язык из подмышки. Скорее всего, эти организмы выбрали похожий путь развития, а он сложный для нынешних условий. Поэтому более сильный хищник слился со слабыми.
– Вопрос в том, можем ли с этой тварью слиться мы, – поежился кочевник. – Не хотелось бы!
– Скорее всего, нет. Но в Секторе Фобос всегда есть место интриге.
– Если оно начнет меня поглощать, можешь меня убить!
– Как будто мне когда-либо требовалось твое разрешение, – усмехнулся Гюрза.
Хотелось ответить ему достойно, а еще лучше – ударить, но на такое не осталось времени. Хищник убедился, что странные существа первыми не нападут – и он атаковал их сам, при его ярости это изначально было лишь вопросом времени.
Он двигался быстро, но не быстрее кочевника. Сатурио не позволил себе обмануться кажущейся неуклюжестью его движений: да, эта груда человеческой плоти не могла нападать с кошачьей грацией, однако этого и не требовалось. Хищник не тратил энергию зря, все, что он делал, служило определенной цели. Даже эти рваные движения были призваны дотянуться до как можно большего количества жертв.
– Все назад! – скомандовал Сатурио. – Мы с сестрой разберемся, вы только будете путаться под ногами!
