– Вот что такого! – процедил сквозь сжатые зубы Лейс. – Посмотри, что они с тобой сделали! Вспомни, что ты видел в тот день! Вспомни, как люди кричали, как мы куски трупов, пригоревшие к железу, пытались нормально похоронить! Это сотворили с нами люди с высших уровней. Нас обрекли на убой, как животных! И теперь ты готов рисковать всем, что у тебя осталось, чтобы им жить стало лучше, а тебе бутылку самогонки прислали?
Он знал, что мужчина его не слушал… Сразу понял. Лейс даже не брался объяснить, почему не замолчал. Старший мужчина не смотрел в зеркало, он бился в панике, пытаясь освободиться, он думал лишь о том, что его касается один из Мертвых – так на четвертом уровне прозвали тех, кто получил особые способности. Когда Лейс наконец его отпустил, мужчина повалился на пол и начал испуганно отползать в сторону. Остальные не пытались помочь товарищу, они как раз шарахнулись от него, ожидая, когда его начнут разрывать на части кристаллы.
– Серьезно? – поморщился Лейс. Он демонстративно поднял вверх руку, затянутую в черную кожаную перчатку. – Вы прекрасно знаете, что я могу вас заразить только через прямой контакт! Клоуны. В вас хоть какая-то гордость осталась? Или уважение к мертвым?
– Мертвым наше уважение до нужника и обратно! – оскалился молодой мужчина. – Им уже на все плевать, они космическим мусором стали! А мы живые – и хотим жить хорошо!
– Прислуживать тем, кто обрек на мучительную смерть ваших близких, – это хорошо?
– Ой, меньше изображайте, что вы лучше нас, господин Марсад! – наконец опомнился старший мужчина. – Это вам, Мертвым, хорошо живется… А остальным надо приспосабливаться! Бомбы те… Ну что – бомбы? Может, они и правы были, что тут все подожгли?
Лейс, только-только начавший успокаиваться, почувствовал, что ему отчаянно хочется снять перчатки.
– Правы? – еле слышно повторил он.
– Да! – с вызовом посмотрел на него изуродованный техник. – Правы! Там, на третьем уровне и выше, неглупые люди живут… Может, они все просчитали и поняли, что тут необходимо зачистку провести? Поубивали, кого нужно, им виднее!
Лейс почувствовал, что готов сорваться. Совершить непоправимое, то, за что потом будет себя ненавидеть… Но сейчас он едва сдерживался, ему показалось, что перед ним не люди, а покрытые слизью мокрицы, которых яркий свет выгнал из норы.
Лучшее, что он мог сделать для собственной души и ради памяти о брате, это приказать им:
– Вон с моих глаз. И вон с этого уровня! Здесь отныне позволено оставаться только тем, кто готов делать жизнь лучше для всех, для своих!
Они удрали, потому что боялись его. Они не поняли то, что он пытался им сказать, да и не хотели понимать. Они держались за оправдания, которые придумали для себя сами.
И не только они… За следующие два года этаж, которым управлял Лейс, опустел.
Нарики – очень полезный предмет. Примерно как та легендарная палка, которую впервые взял в руки какой-то примат-экспериментатор, еще не зная, что обрек Землю на появление людей. Удобно, универсально, дешево, а то и вовсе бесплатно.
Любой сбор информации я начинал с поиска наиболее опустившихся наркоманов, оказывавшихся в окружении интересного мне объекта. Да, на полноценный связный рассказ они не способны, ну и ничего страшного, я умею интерпретировать бред. Зато тормозов у них обычно нет и с памятью не очень. Их полуразрушенный мозг не запустит фантазию, они вынуждены приторговывать правдой, а потом и не вспомнят, с кем говорили и о чем.
Так что, пробравшись в жилую часть станции, я сразу принялся за поиск наркоманов. Кстати, пробраться было несложно. Судя по всему, когда-то для изоляции воспользовались аварийным кодом, да так его и оставили.
Аварийный код хорош тем, что срабатывает быстро. Но происходит это из-за его простоты – и по этой же причине его легко взломать. В общем, их маленький трюк сработал только потому, что им все эти годы противостояли личинка Змея Горыныча и гигантский шампиньон. У меня же уровень подготовки получше, я обеспечил себе спокойный допуск через их охранную систему.
Правда, вошел я не в главную дверь, воспользовался техническими тоннелями. Судя по запустению и общему слою пыли, сюда давно уже никто не совался… Пыль на космической станции, кстати, настораживает, особенно в таком количестве. Она подозрительна уже визуально: довольно тяжелая, темно-серая с уходом в черный, воняет гарью, но не чистая копоть. Есть у меня подозрение, что, если ее засунуть в анализатор, в ней проявится солидный процент человеческого праха. Но мне лень искать анализатор.
На то, что когда-то здесь произошла череда мощных взрывов, указывал не только осадок. Многие панели оказались повреждены, внутренние схемы оплавились из-за сильных пожаров. Проводку наладили, однако чувствовалось, что это делали в спешке. С таким подходом местным жителям не приходилось претендовать даже на тот скромный уровень комфорта, который могла обеспечить хвостовая часть космической станции.
