Среди прочего, микрохирург умеет удалять и кости – поврежденные травмой или болезнью, не просто так, понятное дело. Для начала полая игла подводится к кости, потом растворяет ее специальным реагентом под местным обезболиванием. Получившуюся жидкость хирург выводит за пределы тела через тонкую трубку, а на месте удаленной кости сразу же ставится временный полимерный протез – чтобы не было деформации, травмы для нервной системы и дикой боли, с которой человек неизбежно столкнется, потеряв кость.
Но это все по протоколу, созданному нормальными врачами для нормальных больниц. В моем знакомстве с микрохирургом ничего нормального не было. Я прошел только через первую фазу – удаление… Нескольких костей сразу. Тех, кто творил это со мной, такое забавляло. Были там и люди поумнее, записывавшие результат эксперимента, но меня они тоже не жалели. Я был расходным материалом, не имевшим большого значения. Если и умру – не важно, у них там еще два зала точно таких же рыдающих детей. Думаю, меня не убили на месте лишь потому, что хотели посмотреть: как тело будет справляться с потерей костей?
Я это помню – и буду помнить всегда. Но это не то воспоминание, которое может меня уничтожить. Поэтому я спокойно приближаюсь к столу, беру сосуд, вращаю его, чтобы придать застоявшейся дряни движение. Я пережил то, что случилось. И то, что я получил взамен, меня не раз спасало. Честная сделка, как по мне.
Но я уже понимаю, в какую сторону будут двигаться мои предполагаемые кошмары. Это вроде как должно напугать меня, однако я чувствую приятное волнение. Я догадываюсь, что увижу дальше… что должно быть! После всего, что я сделал, с сентиментальностью у меня не очень. Но для того, чтобы не слететь с катушек, даже социопатам нужна хоть какая-то система ценностей. Просто в большинстве случаев они ставят в ее центр себя, любимых, и все себе разрешают. Я же когда-то поставил в центр другого человека – и никогда не сожалел об этом решении.
Я поспешил дальше, не обращая внимания на возможные встречи с другими людьми, менее важными, хотя и тоже дорогими… Я знал, что рано или поздно увижу ее, не могу не увидеть. Думаю, я был готов к этому с самого начала, просто отказывался себе признавать… Еще большой вопрос, почему я согласился на эту авантюру – чтобы спасти Сатурио Барретта или снова увидеть ее.
Она ждала меня. В огромном пустом зале – слишком огромном для любой космической станции, но кого это волнует? Я даже не сразу понял, что это за место, я в подобном не бывал. Но мне и не нужно, в этом суть иллюзий, мой мозг при посильной помощи Наставника сам дорисовывает декорации.
И сейчас мы с ней стояли в храме. Абсолютно пустом храме – без икон, без статуй, без алтаря. Да и зачем все это? Здесь ведь была она… Кристина. Этого достаточно.
Я и она, снова… Нет, не снова. Впервые. Она – тонкая фигурка в пятне белого света, льющегося откуда-то сверху, хотя я не вижу там ни ламп, ни прожекторов. Я – в темноте, потому что я здесь не имею такого же значения, как она. Она все равно видит меня, я знаю, смотрит на меня… На ней странное длинное платье, на волосы накинут то ли платок, то ли капюшон. Я никогда не видел ее раньше в таком наряде, однако где-то видел сам наряд. Только никак не могу вспомнить, где… Да и какая разница?
Если честно, сейчас не хочется ни думать, ни чувствовать, только смотреть на нее. Потому что если я позволю себе чувствовать, придет лишь боль. А если начну думать, вынужден буду признать, что никакой Кристины передо мной нет… Ее вообще больше нет, нигде. Но почему бы не поверить, хотя бы ненадолго? Я думаю о ней, я помню ее, и все-таки иллюзии такого типа, вызванные трансом – другой опыт. Как будто реальный… Можно позволить себе замереть в этом мгновении и сосредоточиться на том, насколько она прекрасна.
Увы, ее послали сюда не просто так. Иллюзия должна была выполнить свою задачу, и она заговорила со мной голосом Кристины:
– Почему ты меня покинул, Паша? Мне было так страшно, так больно… Я умоляла тебя помочь мне… Почему ты меня не спас?
Ее образ, ее голос – все безупречно. Ну а слова… Слова явно с подачи Наставника, и это жуткая халтура. Как он вообще умудрился сколотить секту с таким небрежным подходом? Наркогипноз дает ему возможность спросить меня о чем угодно, выяснить все детали моего прошлого, а он проскакал по верхам. Он придумал сентиментальную историю про скорбящего принца, который не спас прекрасную принцессу и превратился в чудовище, теперь вот чешет по методичке для таких случаев.
А на самом деле ничего этого не было – и Кристина не могла произнести таких слов. Начать хотя бы с того, что она знать не знала мое имя. И она не стала бы обращаться за спасением именно ко мне, потому что я был для нее лишь элементом толпы. Одна из заплаканных мордашек, обращенных к ней за последним утешением.
