Но он действует медленно, слишком медленно – и ни черта не успевает. Я активирую лазерные резаки в браслетах, чтобы убрать ленты, привязывающие меня к стулу. Понимаю, браслеты – штука ненадежная, потому как слишком легко снимаются. Но в запястья лазеры не имплантируешь, места маловато, приходится идти на риск. В любом случае, я свободен до того, как Наставник успевает выдавить из себя хотя бы звук.
Ну а потом становится слишком поздно. Две спицы летят в два глаза – и все, нет у Юда Коблера больше телохранителей. По крайней мере, в ближайшем доступе. Теперь можно и поговорить.
Я все-таки отдаю Наставнику должное: ему хватило ума не бежать к выходу и уж тем более не бросаться на меня, он быстро понял, что дела его плохи. Он остался в кресле и даже сумел нарисовать некое подобие спокойствия на лице, разве что подлокотники сжал так, что побелели пальцы.
– Если я сейчас попробую использовать гипноз, он ведь не подействует, не так ли? – спросил Наставник.
– Нет. Но за каждую попытку я буду ломать тебе кость.
– Не стоит… Я готов к сотрудничеству.
Кто бы сомневался. Люди проникаются горячей любовью к своим частям тела, когда возникает риск их потерять.
– Где Сатурио? – поинтересовался я.
Может, он и ожидал, что мы будем обсуждать результаты моего допроса в трансе, но это он зря. Я терпеть не могу мозгоправов, да и лучше ему пока не знать, как я храню свои секреты.
Наставник снова поступил правильно: он не стал притворяться, что не знает, кто такой Сатурио. Судя по информации, которую добыла Бруция, кочевник провел тут несколько часов. Не факт, что он жив, но уж если жив – точно допрошен.
– Он здесь! – тут же ответил Коблер. – Неподалеку, я отведу вас к нему!
Слишком быстро, слишком заметно облегчение… Я не сомневаюсь в том, что решение об убийстве Сатурио уже успели принять, не успели только осуществить. Я даже рад, что пришел вовремя… Серьезно, рад. Это, конечно, не тот восторг, при котором пускаются в пляс, просто уважение к сильному врагу. Я дрался с кочевником, я почти убил его – а он едва не убил меня. Если его придушит подушкой такой вот комок откашлянной слизи, это будет оскорбление для нас обоих.
Я не стал говорить Коблеру, что ему причитается за попытку влезть в мои мозги и его забавы с кочевником. Раз Сатурио не перебил тут весь трудовой коллектив, он все еще в трансе, и для безопасного выхода необходим как раз хороший специалист. Так что Наставнику предстояло проявить себя, и я вывел его в коридор, велев указывать мне путь.
Правда, далеко мы не продвинулись. Всего-то и добрались, что до лифта. Там Юд остановился, повернулся ко мне, чтобы сказать что-то, но его не стало до того, как слова прозвучали. Не стало и все, кто-то даже не понял бы, что случилось, а я… Не то что разглядел, просто разобрался, что могло вызвать такую смерть, и мое воображение любезно нарисовало мне всю картину.
В Юда выстрелили через маленькое окошко, соединяющее импровизированный храм с внешним тоннелем. Работал отличный снайпер, да еще и разрывными, так что мозг Наставника, которым тот наверняка очень гордился, закончил свое существование красно-серым фейерверком. Впрочем, не думаю, что Коблер оценил эстетику своей смерти. Обезглавленное тело рухнуло на пол, а следом за ним рухнул и я. Как оказалось, вовремя: второй выстрел оставил выбоину в стене за моей спиной.
Я упал – не на колени или четвереньки, как обычно опускаются люди, а почти плоско, прижавшись к полу так, будто собираюсь делать отжимания, но при этом удерживая свой вес распределенным на руки и ноги. Из такого положения я мог перекатиться в укрытие, наблюдая через зеркальную панель возле лифта, что планирует делать снайпер. Добьет меня? Или ему было приказано устранить главного конкурента здешнего царька?
Как оказалось, второе. Юд поймал пулю раньше меня не потому, что так сложились обстоятельства. Именно он был главной целью, меня решили убрать заодно – если руководство станции не пошло на цивилизованный контакт до сих пор, то уже и не пойдет. Я мог стать для кого-то поводом для премии, да не сложилось. Я видел, как снайпер поспешно убегает, то и дело оборачиваясь назад.
Он ожидал погони, и я вполне мог за ним погнаться. Во-первых, я хотел сам убить Юда Коблера, а теперь буду отплевываться кусками его черепа до скончания веков. Во-вторых, я без понимания отношусь к попыткам меня пристрелить, какой бы ни была цель. Но дела, дела… Убегать я не имел права, потому что у нас тут наметилось затруднение, которого даже я не ожидал.
Что-то мне подсказывает, что без головы Наставник стал чуть менее функционален, чем раньше. И вот как нам теперь вытаскивать из транса Сатурио Барретта так, чтобы он остался прежним, а не превратился в пускающего слюни дебила?
Один вариант у меня, конечно, есть, но… Я понятия не имею, чем это закончится для нас всех.
К тому, что она однажды будет спасать целую школу перепуганных, уже поддающихся истерике детей, жизнь Миру не готовила. С другой стороны, к чему вообще можно подготовиться в Секторе Фобос? Только остается, что брать и делать, надеясь на удачу.
