Теперь он пригласил в свой бункер тех, кому вместе с ним предстояло разгребать этот бардак. На станции не так много помещений, способных защитить от подобного газа, и Чарльз не хотел рисковать. Он послал приглашения всем, кому нужно… только вот не все откликнулись.
Он по-прежнему не мог связаться со своим сыном. Это было странно… Чарльз не верил, что Виктор Милютин сумел расправиться с ним. Тут дело даже не в родительской любви, Скайлар просто не может быть настолько слабым! Скорее всего, он упустил Виктора случайно, а теперь затаился где-то, опасаясь отцовского гнева… Малолетний недоумок. Чарльзу пришлось довольствоваться сообщением и надеяться, что Скайлар сумеет найти другое укрытие. А если нет – невелика потеря.
Куда-то исчезли Коблеры. Ирина хотя бы ответила на его вызов, но бросила что-то о срочном задании и отключилась. Юд не реагировал вообще, да и люди, по-прежнему верные Чарльзу, докладывали, что в храме творится нечто странное. Адмирал вновь не был ни насторожен, ни задет. Коблеры не так уж важны – особенно Наставник, который в последнее время доставлял все больше проблем.
Потом нужные люди все-таки начали собираться. Явились генералы, которых он отобрал лично – остальные о грядущей чистке не знали. Пришел начальник технического отдела, не самый умный, но исполнительный и верный. Явилась и Элиза Галлахар… С ее приглашением Чарльз медлил до последнего, он понимал, что она не на его стороне, а на своей. Но пока оставалась неизвестной судьба Скайлара, от умных помощников отмахиваться не стоило.
И только все успокоилось, только пошло как надо, как приперся Максвелл Фрай и все испоганил… Он в последнее время творил такое слишком часто, и его ценность как специалиста уже мало что могла оправдать.
Он притащил с собой Ребекку. Свою изуродованную болезнью, окровавленную жену! Завернул ее в какие-то тряпки и принес сюда… Да, бункер просторный, но неизвестно, сколько времени им всем придется здесь провести. А Ребекка, насколько было известно Чарльзу, еще и фонит, как радиоактивные отходы… Ее давно нужно было отпустить, и чистка давала Максвеллу отличный шанс сделать это. Но нет, он приволок несчастную сюда! Даже Элиза понимала, насколько это нелепая затея, она при виде матери досадливо поморщилась.
Поступок Максвелла казался безумием, даже пока Чарльз верил, что Ребекка жива. Но вот Фрай бережно опустил окровавленное тело на стол в центре бункера, и стало заметно, что глаза женщины успели помутнеть. Она умерла – и не сейчас, а несколько часов назад!
Элиза первой разобралась, что к чему, она вскочила со своего места и посмотрела на отца так, будто надеялась этим взглядом его испепелить.
– Папа, что ты творишь?!
Максвелл, в свою очередь, остался невозмутим:
– Как еще я должен был заставить тебя попрощаться с матерью? Ты не реагировала, когда я просил тебя прийти к ней.
– Давно уже стало понятно, что маму не спасти, мне нужно думать о живых – о станции! Мама бы это одобрила.
– Да, Ребекка всегда одобряла то, что ты делаешь. Она так тобой гордилась… Твоей решительностью, хладнокровием, даже твоей жестокостью. Знала ли она, что именно из-за этого в последние минуты, когда ее разум еще работал, она так и не дождется свою дочь?
Пока они решали свои семейные проблемы, Чарльз пытался понять, как дежурные вообще пропустили этого трупоноса. Хотя это как раз объяснимо… Военные ничего не знали о чистке и о том, что в бункере будет проходить не обычное совещание. Они не решились спорить с главным инженером, а может, поверили ему, когда он надавил на жалость. Таких солдат нужно приговаривать к расстрелу, и ситуацию чуть исправляло лишь то, что все они умрут от отравления.
Чарльзу очень хотелось вышвырнуть отсюда и труп, и Максвелла, но – нельзя. Без сопротивления он не сдастся, начнет вопить, привлечет внимание дежурных, наболтает лишнего… Опять же, в первые дни после чистки его навыки пригодятся. Поэтому Чарльзу предстояло потерпеть общество этого сентиментального старого дурака чуть подольше. Что же до мертвечины… В бункере есть морозильная камера, это должно помочь.
Так что Чарльз запустил программу изоляции. Компьютер отреагировал мгновенно, в стенах загудели системы блокировки, освещение чуть уменьшилось. Проблемой это не было, Чарльз специально так сделал, чтобы лучше было видно изображение на экране. Он хотел наблюдать, как все пройдет…
– Мне кажется, почтить память Ребекки мы можем и после, – заметил он. – Пора начинать.
Настал идеальный момент для чистки – тот, который не длится долго и который ни в коем случае нельзя упускать. Пожар в Лабиринте потушили, и это хорошо, он больше не угрожал станции. Но из-за этой непонятной диверсии большая часть военных, да и протестующих тоже, сейчас сосредоточилась на третьем уровне или самом начале второго. Если запустить чистку немедленно, угроза второму уровню будет куда меньше, чем предполагалось по плану, а первому – вообще отпадет! Лишь из-за этого Чарльз не стал объяснять собравшимся свой план или наказывать Максвелла так, как тот заслуживал. Он просто активировал систему подачи газа.
