Когда они готовились к встрече с сектантами, девушка нервничала, ее голос заметно дрожал, она то и дело путалась у военных под ногами. Но теперь она вышла вперед уверенно и заговорила с сектантами так, будто ей не впервой было обращаться к разъяренной толпе.
– Мое имя Таня Коблер. Думаю, многим я известна, а тем, кому нет, поясню, я – дочь Юда Коблера, который для вас был Наставником. Сегодня я пришла поделиться с вами моим горем, но нашей общей радостью: моего отца призвал к себе Сектор Фобос. Папа достаточно служил ему, достаточно сделал, он наконец получил за это награду.
– Мы слышали, что его убили! – выкрикнул кто-то из толпы сектантов.
– Вы слышали неправду, – все так же уверенно возразила Таня. – Кто-нибудь видел его мертвым?
– Мы видели мертвое тело!
– Вы видели не его тело, это был один из послушников. Тело вы вообще не найдете, оно перенеслось в Сектор Фобос.
– Он что, покинул нас?! – с ужасом произнес один из сектантов в первом ряду. Остальные растерянно зашептались за его спиной.
– Конечно же, нет, – успокоила их Таня. – Он просто поручил свою миссию мне. Я его дочь, и он научил меня искусству общения с Сектором Фобос. Теперь я буду передавать вам его волю, а папа наконец-то полетел вперед – к звездам!
Казалось бы: она должна проиграть. Она одна, а их много. Она совсем юна, а в толпе есть люди вдвое, а то и втрое старше. Она вряд ли так уж часто появлялась в храме, а они друг друга знают. Ничего у нее не выйдет!
И вместе с тем Виктор уже мог сказать: победит сейчас именно она. Потому что Таня говорила уверенно, выдерживала направленные на нее взгляды и произносила «я» твердо. Они же подавали голос только из толпы, никто не выходил вперед, и в любом аргументе сектанты предпочитали оставаться безликим «мы».
Так что, да, это была победа… Но выгодная ли? Наставник уже достаточно навредил станции. Виктор не брался даже предположить, что будет, если секту во времена кризиса возглавит эта малолетка.
Однако сейчас он не спорил с ней, для такого еще будет время, он позволил ей говорить.
– Для станции настали тяжелые времена, поэтому мы должны действовать сообща, – заявила Таня. – В Лабиринте многие пострадали от пожара, помогите им. Вы двое, я знаю, были ассистентами моего отца. Вам я поручаю собрать отряд из пятнадцати человек, который отправится в больницу и возьмет под стражу мою мать. Не смейте причинять ей вреда! Но и не позволяйте ей ни с кем общаться до того, как я приду к ней лично. Ей будет тяжело отпустить папу, она может наделать глупостей, наша задача – уберечь ее от этого. Все понятно? Выполняйте!
Ситуация стремительно катилась от плохого к худшему. То, что Таня сразу же взяла под стражу свою мать, – это нормально вообще? Виктор, только что потерявший отца, едва не сорвался, он и сам не понимал, как у него получилось сохранить хладнокровие.
– Госпожа Коблер, мы можем поговорить где-нибудь наедине? – только и спросил он.
Сектанты тут же уставились на него с недоверием, а вот Таня кивнула. Они прошли к зданию фермы, и до того, как они скрылись внутри, Виктор успел заметить, как адепты Наставника отправляются выполнять приказ, желание драться с военными их резко покинуло. Хотя чего еще ожидать от людей, которые отвыкли принимать решения сами?
Оказавшись в фермерском доме, они прошли в гостиную. Судя по показателям возле двери, здесь сейчас никого не было, и они могли поговорить спокойно. Таня остановилась у окна, из которого открывался отличный вид на луга, и замерла, обхватив себя руками. Виктор устало опустился в кресло. Обезболивающее еще действовало, но уже отпускало, раны пока не удалось полноценно исцелить. Он даже не подозревал, когда удастся, сейчас у него были проблемы посерьезней.
– Из одной секты мы нырнули в другую? – холодно поинтересовался он. – Там еще труп твоего отца в мешок не собрали, а у тебя уже и армия, и мать под арестом! Ты ведь понимаешь, что вражда твоего отца с Ллойдом была проблемой? И это в более мирные времена! Если ты не распустишь этот зверинец, станет только хуже! Неужели так сложно отказаться от амбиций?
Ему казалось, что все очевидно. Есть дочь своего отца, мало чем отличающаяся от Наставника. Есть удачный момент захватить власть. Виктор уже винил ее за это – и общался с ней соответствующе.
А потом Таня наконец обернулась к нему, и он обнаружил, что она плачет. И руками она себя сжимала не из-за холода или надменности, она просто пыталась унять нарастающую истерику. Она снова была больше похожа на ту, кто пришел с чужаками, – но не на ту, кто говорил с толпой.
– Ты думаешь, мне это надо? – сквозь слезы произнесла Таня. – Да пошел ты… Мне даже не дали взглянуть на отца, проститься с ним… Мой папа умер, и единственное, чего я сейчас хочу, – забиться в угол, в темноту, и выть там, потому что я на большее не способна! И раз я заставила себя быть способной… Тебе так сложно хотя бы недовольную рожу убрать до лучших времен?!
– Ничего не понимаю… – растерялся Виктор. – Но если ты не хочешь этого… Зачем делаешь? Зачем поощряешь их?
– Потому что он сказал мне!
– Кто?
