Он, Элиза Галлахар, Максвелл Фрай и многие другие умерли страшной смертью. Они, запертые в бункере, были вынуждены дышать токсичным газом, растворившим их тела изнутри. Когда их все-таки отыскали, многие даже засомневались, что это действительно они, настолько изуродованы были трупы. Но генетический анализ все подтвердил, станция лишилась сразу нескольких руководителей.
Некоторые тут же попытались обвинить в этом чужаков – якобы только они могли организовать такое чудовищное убийство. Положение спасло лишь своевременное обнаружение предсмертной записи Максвелла Фрая. Главный инженер станции подробно, с использованием протоколов и приказов, объяснил, что именно планировал сделать адмирал. Когда верные Ллойду военные сообразили, на какую участь их обрекли, их жажда мщения заметно ослабла. Адмирал не передумал, и совесть у него не проснулась, он просто не учел, что сам он лишь отдавал распоряжения, технической стороной вопроса занимался Фрай. Именно он установил за главным инженером приоритетный допуск. Воспользовавшись этим, Максвелл Фрай не только обезвредил ловушку около Лабиринта, но и запер бункер, никому не позволив выбраться. Виктор не хотел даже представлять, что чувствовал этот человек, наблюдая за мучениями своей единственной дочери… Хотя, зная Элизу, Виктор не винил ее отца за такое решение.
Смерть Чарльза Ллойда ни в коем случае не означала переход власти к Виктору. Кто вообще такой Виктор Милютин? Полицейский из Лабиринта – один из многих! Его отец еще мог претендовать на лидерство, но он? Нет, на него по-прежнему смотрели с подозрением.
Все ждали, что же скажет Юд Коблер. Он вроде как не входил в высшее руководство, но сейчас глупо было притворяться, что он обычный психолог. Его личная армия адептов как раз ни в чем не сомневалась, они считали, что именно Наставник должен возглавить станцию, а военным не очень-то хотелось связываться с этими буйными активистами.
Вот только их поджидал еще один крайне неприятный сюрприз: Наставник уже ничего не мог сказать, череп, разбросанный на участке радиусом в пару метров, этому не способствует. И если военные только подозревали чужаков в нападении на своего лидера, то сектанты без сомнений назначили виноватых.
И с этим бардаком предстояло разбираться теперь Виктору. Да, его звание такого не позволяло, однако он с удивлением обнаружил, что конкурентов у него нет. На него все еще косились с сомнением, но только у него было желание сделать для станции все, и это многое меняло. Уверенность – она ведь тоже дорогого стоит. А Виктор никому не собирался объяснять, что после смерти отца ему так было проще, он хотел все силы бросить на служение цели, лишь бы не оставаться наедине со своими мыслями.
Знать бы еще, как поступить с сектантами… Они собирались на втором уровне, они захватывали фермы – и это было чертовски плохо. Даже если их удастся победить, – а это скорее всего удастся, – пищевой центр станции может получить серьезные повреждения. Как такое исправить без главного инженера – Виктор даже не подозревал.
Ему оставалось лишь надеяться на помощь чужаков. Они ведь уже совершали невозможное! Их наемник, Гюрза, в одиночку разгромил храм Наставника. Мутанты были сильнее, чем мог вообразить Виктор. Да и Лейс, хоть и местный, тоже считается живым оружием…
Чужаки действительно предложили решение, только вот совсем не то, которого ожидал Виктор. Гюрза, едва закончивший вытирать с одежды непонятно чью кровь, бесцеремонно подтолкнул к полицейскому бледную, заплаканную молодую девицу.
– Держи гуманитарную помощь.
– Что мне с этим делать? – растерялся Виктор.
– Я не «это», я человек, – тихо сказала девица.
– Я вижу, но тут много людей!
– Бери что дают и дуй на фермы, разбираться, – велел Гюрза. – А у меня свои планы.
Виктор до последнего надеялся, что это шутка. Глупая и несмешная – но шутка, ведь не может же этот человек уйти, когда ситуация накалилась до предела! Однако оказалось, что очень даже может. Гюрза исчез тихо и незаметно, и Виктор, опытный полицейский, привыкший контролировать свое окружение, понятия не имел, куда он делся.
Пришлось выполнять его нелепое распоряжение, потому что других не было. Виктор готовился к полноценной боевой операции. Он знал, что сейчас многие присматриваются к нему, решают, стоит ли ему доверять. Он не имел права на ошибку.
Пока что все складывалось паршиво. Сектанты поджидали их в полях, они выглядели абсолютно уверенными, не откровенно гневающимися, но явно все для себя решившими. Виктор готов был начать с ними переговоры, но не успел: вперед вышла та самая девушка, которую подкинули ему чужаки.
За то время, которое понадобилось для перехода к фермам, она привела себя в порядок. Болезненная бледность никуда не делась, но лицо выглядело спокойным, очищенным и от слез, и от косметики, а потому особенно юным. Виктор не сомневался, что она совершеннолетняя – насколько он понял, она работала в школе учительницей. Но сейчас она сама выглядела чуть ли не ребенком.
