– Да, это может сработать, если действовать аккуратно! Но не представляю, как это провернуть, нужно найти инвентарные списки роботов, способных к выходу на поверхность. Жалко, что у нас еще и очень мало времени…
– Вот и не надо тратить его на все подряд, взрыв – не ваша забота. Скинь мне координаты отстойника и примерную схему распространения пожара.
– Рино, что ты… – смутилась было она, а потом до нее дошло: – Не смей! Слышишь?
– Поздно, я уже посмел.
– Это дурацкая затея, я тебе не позволю!
– Ты мне, вообще-то, не начальство, – напомнил пилот. – Я это все равно сделаю.
– Я не дам тебе координаты!
– Я использую сканеры истребителя, чтобы обнаружить участок с повышенной температурой. Но тогда удар будет менее точным, чем при работе с полноценной планировкой, и результат получится хуже. То есть, своим псевдо-милосердием ты увеличишь риск для меня.
– Какая вообще может быть градация риска при самоубийстве?!
– Это не самоубийство. Я на разведывательном самолете, они изначально строились укрепленными. На мне защитный скафандр. Я потушу пожар, потом выберусь, окажусь внутри станции… Да, истребитель я потеряю. Так он изначально был нужен, чтобы доставить меня сюда, вас я на нем бы не вывез! Мы полетим обратно на одном из челноков «Прометея». Так что давай, Мира, там пожар не ждет!
Она не хотела подставлять его под такой удар, Рино не сомневался в этом. И она наверняка уже корила себя за то, что наболтала так много. Но Мира понимала, что обратного пути нет, он все равно сделает по-своему, поэтому скоро компьютер принял графическое сообщение – обновленную схему «Слепого Прометея». Мира лишь шепнула:
– Удачи тебе…
– И так все нормально будет! – жизнерадостно соврал Рино.
Он направил истребитель по большой дуге, примеряясь к станции, выбирая подходящее место для удара. Он уже видел, сколько внутренних стен нагородили внутри, это становилось дополнительной угрозой для пилота. Но в мусорном отстойнике перегородок нет, все должно получиться…
Он нацелил истребитель в бок станции. В сплошную плиту укрепленного металла, за которым полыхало пламя. Рино сказал правду: он действительно мог потушить пожар… Не сказал только, что шансы на выживание при таком раскладе процентов тридцать, не больше, да и то на нормальной станции, а не на этом ведре!
В какой-то момент ему захотелось от всего отказаться. Это не его проблема, он уже помог группе беженцев – да еще и на редкость неблагодарных. Ради кого он сейчас ставит на кон все, зачем? Разум поспешно придумывал оправдания: нужно спастись, чтобы быть полезным «Виа Феррате», а не заниматься непонятно чем!
Но даже зная правильное решение, Рино его не принял. Он набирал скорость до последнего, и в какой-то момент не смог бы уйти от столкновения, даже если бы захотел. Слабость он позволил себе только один раз: в миг, когда металл встретился с металлом, а бронированное стекло в кабине пилота разлетелось на осколки, Рино просто закрыл глаза.
Что я планировал делать со своей жизнью? Перемолоть несколько десятков, а то и сотен ублюдков – ну, просто потому что мне хотелось, не буду подводить под это никакую высокую мотивацию и размахивать трагичным детством. Потом умереть при задержании или нарваться на смертный приговор. При любом раскладе успеть ляпнуть перед расстрелом какую-нибудь бессмысленную хрень, чертовски похожую на пророчество, чтобы даже после смерти не давать покоя все новым поколениям психологов-криминалистов.
Что я делаю на самом деле? Разрушаю неоязыческие секты, предотвращаю гражданские войны, подавляю нашествия инопланетных форм жизни, спасаю идиотов от самих себя.
Где я свернул не туда?..
Ладно, хоть какое-то оправдание у меня все-таки есть. Это на Земле я мог верить, что каждый сам за себя, или на станции, где хватает кораблей, на которых можно удрать. Но пока я в Секторе Фобос, мне, как и остальным, приходится заботиться о тех ничтожных местах, пригодных для жизни, которые нам всем еще доступны. А поскольку мне одному слоняться по вечной пустоте будет неинтересно, я сохраняю рядом с собой популяцию носителей интеллекта очень разного уровня.
Каллисто это тоже касается. Когда я обнаружил, что она исчезла, я не пришел в ужас и не бросился ее спасать. Я, если честно, решил, что она смалодушничала и удрала сама. Когда я добрался до лаборатории, Сатурио еще валялся на месте, ее нигде не было… Что я должен был подумать?
Однако кочевник все-таки очухался, и соображал он, вроде бы, не хуже, чем раньше. Это не могло произойти само по себе, получается, гетера выполнила свою часть сделки. После такого она не ушла бы добровольно, и я отправился в центр видеонаблюдения, выяснять, что случилось.
А случился у нас Скайлар Ллойд собственной персоной. Он не только забрал Каллисто, он еще и успел перед эти пострелять в меня. То, что он промазал, а я не был его основной целью, его не извиняет. Я попытки меня убить не прощаю, непедагогично.
