– Он… Гюрза! Тот, кто в одиночку разгромил храм моего папы… Я не хотела его слушать, но Мира сказала, что надо, а она спасла меня… Она сказала, что я должна это сделать…
Вставать Виктору отчаянно не хотелось, тело болело все сильнее. Но для его желаний пока не было времени, и он заставил себя подняться. Он подошел к Тане и опустил руки ей на плечи.
– Спокойней, – мягко велел он. – Прости, если обидел, но я… Ожидал другого. Объясни мне еще раз, что происходит.
Он действительно все истолковал неверно. Таня не хотела становиться лидером секты – скорее, наоборот! Ей еще при жизни отца не нравилось это сборище фанатиков, она старалась держаться от них подальше.
Но потом Мира познакомила ее с Гюрзой, и в нем Таня почувствовала человека, который знает, что делать. От него исходила уверенность, которой невозможно сопротивляться, да девушка и не пыталась. Она ощущала себя крошечной веточкой, которую подхватил грандиозный поток и тащит непонятно куда… А когда не знаешь, что делать, уверенный совет ценится особенно высоко.
– Гюрза сказал, что секта сама по себе не исчезнет, – пояснила Таня, чуть успокоившись. – Ей ведь много лет, никто не готовился к тому, что папа… Что его не станет. Им обещали переход к бессмертию в Секторе Фобос, а сейчас они чувствуют себя брошенными и преданными. Они начнут погромы, чтобы хоть как-то отстоять свое место на станции! Или ты ожидал от них благоразумия? Решат «Ну, нет так нет» – и разойдутся по своим комнатам?
– Ну… нет.
– Вот именно! И я должна была это сделать, даже если не хотела… Должна была занять место папы, потому что такая, как я, может сделать это или сразу, или никогда! Он так сказал… и объяснил мне, что говорить.
Виктор этого Гюрзу толком не знал, но признавал, что сознанием тот, похоже, манипулировать умеет. Да и его стратегия с сектой сработала… пока сработала.
– Зачем ты приказала арестовать свою мать?
– Потому что мама как раз за власть будет бороться, – пояснила Таня. – И не со мной, а с тобой, мама – человек светский. У нее большие связи среди военных, так что шансы на успех не так уж низки.
– Но мы не можем лишиться главы больницы!
– И не лишимся. Я… думаю, я смогу договориться с ней. Это папе я никогда не была нужна, даже если мне нравилось думать по-другому. Мама меня любит, я знаю! Просто по-своему. Я смогу убедить ее работать на нас.
Виктор сомневался, что все действительно пройдет так гладко, но противостояние с Ириной Коблер ему было не нужно.
– «На нас»? – повторил он. – То есть, работать нам придется вместе?
– Пока – да. Я не смогу передать власть над сектой тебе, это не поймут. Но я сумею заставить этих людей делать то, что лучше для станции. Или ты считаешь, что я не справлюсь?
Он снова вспомнил, как она стояла перед толпой – причем толпой опасной, почти безумной! А Таня все равно выдержала. Виктору не слишком хотелось ей доверять, он ее только сегодня встретил! И все же часть его была рада, что ответственность за станцию получится с кем-то разделить. Особенно с кем-то, кто связан с первым уровнем – Таня способна стать важным мостом между двумя частями станции, когда начнутся полноценные переговоры.
Так что это можно было считать счастливым финалом – не всей истории, нет, просто не начавшейся толком гражданской войны. Но там, где одна беда отступает, ищет охотничью территорию новая. Виктор убедился в этом, когда заработал его радиопередатчик.
– Господин Милютин, я так понимаю, вы временно берете командование станцией на себя? – поинтересовался мужской голос.
Связь была только в аудио, но видео Виктору и не требовалось, он знал, с кем говорит: с ним связался один из военных, дежуривших на границе второго и третьего уровней. Они познакомились, когда Виктор руководил тушением пожара, этот офицер здорово ему помог.
– Да, пока этим занимаюсь я, – отозвался Виктор.
– Тогда вам лучше поторопиться сюда. Похоже, пожар был вызван зажигательными снарядами, это диверсия.
– Я догадывался о чем-то подобном, у Лабиринта всегда была поганая проводка, но даже она не могла подвести на стольких участках одновременно. Разве пожар не потушили больше часа назад? Мне доложили именно так.
– Мы думали, что потушили, – уточнил офицер. – Похоже, из-за просчета того, кто устроил диверсию, снаряды сработали не одновременно. Хотя, как вариант, это было частью плана.
– Пошла вторая волна?
– Именно так. Она меньше первой, и большую часть мы потушили…
– Но? – поторопил его Виктор. – По вашей интонации понятно, что «но» все-таки будет, и после него обычно следует самое важное.
– Но один из снарядов был установлен в зоне распределения мусора.
– Получается, у нас горит свалка?
– Да. Та, что расположена под Лабиринтом.
Кто-то решил бы, что пожар на свалке – не такая уж серьезная проблема, но Виктор мгновенно понял, с какой катастрофой они столкнулись. Горящие отходы – это не только клубы ядовитого дыма, стремительно заполняющие весь Лабиринт. Это еще и идеальные условия для огня и худшие из всех возможных для тушения.
