Уже понятно, что изменения в камнях происходили много лет. Полагаю, они начались в тот момент, когда космо-алмазы извлекли из осколка астероида: произошла радикальная смена окружающей среды. А может, все дело в контакте с человеческой кожей? В любом случае, люди просто попали в ловушку собственного восприятия времени, им казалось, что если перемены и будут, то быстрые… Но они и были быстрыми.
Эти камни появились из того же источника, который напичкал Сабира Марсада мутагенной биомассой. И получили мы в итоге плотоядных слизняков. Вывод? Это не один вид, но это явно дети одной экосистемы. То, что люди с безмозглым восторгом назвали алмазами, было на самом деле яйцами или икрой… В общем, хранилищем новой жизни. Не слишком приятной.
Да, червяков появилось больше, чем было алмазов – мне не нужно даже знать точные цифры, чтобы определить это. Ну так и что с того? Либо из камней вылупились не непосредственно они, а вид-прародитель, причем на редкость плодовитый, либо в каждом камне скрывалась целая толпа микроскопических уродцев, будущих любителей похрустеть чужой гортанью.
Что имеем в итоге? Комплексный подход к убийству людей. Первый способ лишения жизни – радиоактивное излучение, которое испускает скорлупа на финальном этапе развития. Эдакий кармический пинок от Сектора Фобос тем, кто прислал соседям атомную бомбу в подарок. И да, я уверен, что фонила скорлупа, а не черви, потому что у нашей маленькой разведывательной группы были сенсоры, которые предупредили бы о радиоактивном заражении. Да и медицинские сканеры, которые я хакнул, ничего не засекли, так что этот вопрос можно считать решенным.
Второй способ убийства – непосредственное нападение. Понятно, что с людьми эти червяки впервые столкнулись уже на станции. Но они быстро приспособились, и им явно шло на пользу то, что их чертовски сложно убить.
После десятка изуродованных трупов на втором и первом уровне наконец признали, что у них появилась малю-ю-юсенькая проблемка. Как они ее решили? Как и следовало ожидать от людей, объявивших себя высшими: понимая, что убить существ будет сложно, они воспользовались тем, что новая форма жизни болезненно реагирует на некоторые частоты. Эти знания они получили чуть ли не случайно, однако на их основании быстренько создали звук, который червяков не убивает, но отпугивает. Они смели свой мусор в Лабиринт, чтобы решать проблему уже там. Правда, потом послали военные патрули, чтобы оценить масштаб бедствия… Масштаб им не понравился, и вот теперь Лабиринт превратился в отстойник, а кучка перепуганных до истерики ученых пытается разобраться, как же быть, но не может.
А я могу.
Помогло то, что я давно уже пробрался в их обновленную базу данных. Это принесло мне не только схему Лабиринта, но и перечень того, каким оборудованием располагает станция. Кроме того, кое о чем я догадывался изначально, и сейчас мне предстояло это проверить.
– У вас есть образцы для экспериментов? – поинтересовался я.
– Да, но немного, – кивнул Роман.
– Показывайте.
Тут другие ученые, почему-то осмелевшие после нашего спокойного разговора с Милютиным, решили не только вылезти из-под стола, но и подать голос. Какой-то старец выдавил из себя вопрос:
– А вы, собственно, кто? Какое у вас образование? Образцы очень ценны, испытывать на них оружие нужно только после лабораторных тестов.
Хотелось промолчать, игнорировать глупость удобней всего. Но сейчас это было чревато новой болтовней, а меня такое не привлекает, да и времени маловато: я подключился к системе видеонаблюдения, которая на втором уровне, в отличие от Лабиринта, была, и уже знал, что к гарнизону закономерно сбредаются дополнительные войска.
Так что я повернулся к говорившему и вполне дружелюбно, на мой взгляд, предложил:
– Можем провести лабораторные тесты на тебе – как на образце, представленном в избытке. И только потом убьем ценного червяка.
По-моему, говорил я вежливо, но дед все равно побледнел так, будто готовился окуклиться внутри самого себя. Впрочем, мне не раз повторяли, что я умею быть убедительным.
Роман, который явно относился к людям, старающимся разрядить обстановку при любом раскладе, выдал в пространство полезный факт:
– Мы их называем криптидами. Не червяками.
– Ну и зря, – оценил я. – Криптиды – существо несколько иное.
– А здесь никто на это название больше не претендует, – напомнил Сатурио. – Криптиды, динозавры, балерины – называй их как хочешь, но делай что-нибудь, если можешь.
Я всегда могу, просто не всегда хочу. Но на этот раз и мне было любопытно, что получится.
Роман повел нас всех в зал с образцами. Путь указывал он, а я чуть отстал, чтобы поравняться с Мирой. Для нее у меня было поручение, и, хотя она явно удивилась, вопросов задавать не стала. Собственно, поэтому я к ней и обратился.
В итоге до кое-как созданной из временных перегородок комнатушки, примыкавшей к лаборатории, из нашей группы добрались все, кроме Миры. Но этого никто не заметил, потому что всеобщим вниманием завладели червяки, которые на самом деле никакие не криптиды, не люблю небрежность в словах.
