На старых жигулях доехал до Алматы. Водила мусульманин о своём мусульманском мне лечил, что божий суд будет, всё вытянется в одну струну. В городе у меня было два знакомства. Меня встретила молодая девушка казашка, но она не могла меня вписать. Я играл ей Аврил Лавин ноубоди с хом. Переночевал у русских девушек. Я так понял они были лесбийской парой. Они сразу сказали, что для меня только ночлег без еды. Ничего страшного, низкий поклон даже за это. Я ночевал у русских, а гулял с казашкой. Мы ездили на велосипедах вдвоём на гору какую-то со спортивными постройками. Мне было интересно способны ли заниматься сексом казашка и русский или тут как на Кавказе потом не найдут. Но я не стал рисковать, ей и не требовалось особо походу. Что я должен был сделать: поцеловать, а где сношаться, открыто предложить где-нибудь нибудь в кустах. А чё так можно было. Просто когда видел полный бесперспективняк нех клеиться к ней вообще. Только на воде зря рисовал. Я видел очень много соотечественников в Алмате. Зачем они вообще там жили, если они не могли заниматься сексом друг с другом. Вместо этого занимались какой-то ерундой. Одно и то же: прогулки, болтовня ни о чём. Эти бабы всю свою затворническую жизнь за жопу тряслись, на что они её так берегли.
В Шымкенте меня подобрала пара супругов лет под сорок. Они ехали на похороны. Эти люди пожелали, чтобы я стал их особым гостем.
Мы только посидели на полу с едой, подержали ладони перед собой и уехали. Они отвезли меня домой. У них было два ребёнка: сын и дочь — школьники. Эта женщина гуляла со мной по ночному Шымкенту и охотно рассказывала про то, что казашки всегда были равны мужчинам и воевали с ними, как в Скандинавии. Что хоть они и типа мусульманки, но платки никогда не носили, как те, а вспомнил — Уйгуры, с кем я был уже в недалёком прошлом.
Я думал в Ташкент заехать, точнее, до него можно было пешком дойти.
Далее были сплошные ночёвки под открытыми небесами. По Казахстану я передвигался так же легко и быстро, как в России. Разницы не было вообще никакой. Можно было просто представить, что это буряты. У них русский лучше был, чем у наших тольяттинских жоподёров.
Подошёл к гаишнику, попросил его остановить мне что-нибудь далёкое. Он велел мне за это сыграть ему Тсоя. Была пыльная буря. Я исполнил про больную девушку ему. Этот казах распетушился, схватил жезл и тормознул мне автобус.
Я доехал до Актобе, зашёл в местную гостиницу, попросился переночевать за бесплатно и меня справедливо турнули вон. Прост я не мылся несколько дней, спал в кустах и хотя б помыться.
Посетил супермуперпуперпочитаемую древнюю исламскую мечеть. Удачно тормознул с помощью гаишника фуру. За рулём был хохол. Очередной раз при общении с этим человеком я убедился какими же добродушными и открытыми были хохлы. Было непонятно как такие добрые люди выживали в таком злобном мире. Они и я, и все уходили туда, откуда пришли.
С Уральска до Саратова я легко доехал ночью. Водитель высадил меня на той же самой остановке, откудова я стартовал четыре месяца назад. Переночевав у родни, я вернулся в свою любимую общажку в Сызрани. Принял душик и сразу мастурбировать на анальное порево с очень худыми девчонками. Смотря на то, как драли их тощие жопы было тревожное опасение, что их там сотрёт всё до костей. Я сладенько кончил в медитации, расширенный оргазм пульсировал. У меня никогда не было двух одинаковых половых удовлетворений. Только анальный секс мог подарить мне такую музыкальную палитру психоделических переживаний, ведь только так можно было соединиться с женским напрямую. Для девушки такая форма инквизиторского выражения любви была самой бесполезной. Но те, кто опробовали уже знают, что за всем этим скрывалось на самом деле.
Моя любовь не была персональной, она свободно распространялась на всех девчонок, от которых у меня вставал вот и всё. Я обожал худых, вытянутых девчонок с длинными волосами. Похер на характер, увлечения, степень женственности: трусы скинула, попу раздвинула и дала, как надо. Вот это своя родная, а не эти все мямли и размазни, вечно всем недовольные. Когда они узнавали какой длины у меня елдак, девчонки дрожащим большим пальцем придавливали отметку на линейке. Они ложились на живот и приставляли к заднице, прикидывали насколько глубоко их зад заглотнёт размер. Они немножко грустили, ибо чётко осознавали, что суровая расплата была неизбежной.
Не-не-не. Чёт слишком просто, ну это для молоденьких девчюшек. Зрелая женщина взяла бы линейку, пометила маркером границу, облепила линейку типа глиной или пластилином, чтобы получить гладкую поверхность. И эти мудрые создания ректально опытно-экспериментальным путём заранее выясняли для себя, смогут ли они столько в себя принять.
Первым делом я записался пересдавать на права. Это было адищем: опять теория, площадка с новым элементом — змейка. Я никогда её не делал. У меня была постоянная галлюцинация этого упражнения. Если я опять бы не сдал, то каким же днищем был. Столько спустить нервов, времени и бабок на автошколу и слить всё это из-за сраной змейки.
