Максим и Фёдор полностью

Максим, Максим! Мне стало так плохо и стыдно, я даже закрыл лицо руками, вышел из магазина и сел на крыльцо.

Тут все мужики тоже вышли, и мы пошли по дороге куда глаза глядят.

Напиши мне телеграмму, Максим.

Больше писать не о чем.

Трижды бью тебе челом в ноги.

До свидания.

Федор

Федор, хватит тебе там околачиваться, приезжай обратно!

Максим

Здравствуй, дорогой Максим.

Я получил твою телеграмму, спасибо.

Знаешь, Максим, я подумал и вижу, что не могу же я взять всех мужиков с собой, потому что поселить всех в нашей комнате мы, наверное, не сможем, не поместимся (а может, как-нибудь поместимся?); а вырыть в нашем дворе землянку – там будет холодно зимой.

Поэтому я сейчас приехать еще не могу, я останусь и буду думать, что делать.

До свидания.

Федор

1 марта

Сегодня у нас 1 марта. Решил, кроме записных книжек, вести еще и дневник. Вспрысну ли это дело.

2 марта

Ничего даже не помню, что было. А жалко, хотел все подробно записывать.

3 марта

Сегодня захожу я в туалет, а там на стене написано: «Здесь был Агапов». Я спрашиваю у Максима: «Максим, а кто это Агапов у нас был?»

Максим мне и говорит, что был у нас вчера в гостях Агапов, рассказывал про войну, а я все записывал и даже плакал. Тут я смотрю – действительно, у меня в записной книжке записано:

«Служил я в Германии, в части, что еще при немцах построена. Вот как-то раз дежурю я в столовой; первая смена уже пообедала, мы для второй все ставим, посуду убираем. Вдруг прибегает немец один из хутора, что рядом с частью стоит. „Мне, говорит, нужен только командир части! Зовите мне командира части“.

Ну, подумали, позвали ему командира части. И вот этот немец рассказывает, что у него на хуторе сохранился немецкий архив, а в архиве есть документ, в котором написано, что вот эта столовая заминирована и должна взорваться как раз сегодня во время обеда. Ты представляешь? Вот эту самую столовую, где мы сейчас находимся, немцы заминировали двадцать лет назад и ведь специально, гады, рассчитали, чтобы во время обеда взорвалась!

Ну, командир части подумал – и велел всем выйти из столовой. И только все мы вышли – как грохнет! От столовой – а ведь столовая здоровая, полкилометра, – ничего не осталось, даже вот с эту пробку камешка не нашли. Только воронка метров сто.

Ну, воронку заровняли, все расчистили – и построили на этом же месте новую столовую.

Что ж ты думаешь? Прошло полгода – и снова взорвалась столовая к чертовой бабушке! Вот гады-немцы, как минировали, когда отступали!»

Вот какой случай рассказал мне, оказывается, Агапов. Я прочитал, сразу побежал в магазин.

4 марта

Сегодня суббота. Отметили это дело.

5 марта

С утра чего-то захотелось выпить.

Сказано – сделано, выпили с отдачей. (Приписка Василия: Федор, зачем ты переписываешь из записной книжки такие длинные истории? Кроме того, пиши понятнее, например, вместо выражения «выпили с отдачей» можно написать «показал закуску» или «блеванул».)

6 марта

Поспорил с Василием: можно ли сухим вином мерло нажраться до автопилота? Он говорил, что нет, но я выиграл очень быстро.

7 марта

Завтра 8 Марта. Отметили это дело.

8 Марта

Отмечали Восьмое марта.

9 марта

Отмечали девятое марта.

10 марта

Василий принес бормотуху, а Петр – косорыловку. Делали коктейли. Прилично вышло.

11 марта

Купили сегодня шесть бутылок косорыловки. Все и уговорили.

12 марта

Уже середина марта, а холодно. Для сугреву пили одну косорыловку.

13 марта

Сегодня воскресенье. Еле достали косорыловку.

14 марта

Утром Максим слабым-слабым голосом зовет: «Федор! Фе-е-едор!» Я подошел, говорю: «Что, Максимушко?» А он мне: «Давай-ка жахнем косорыловки!» Я не стал отказываться.

15 марта

Приходит Василий, а я ему прямо с порога говорю:

– Basille! Cosoryilovka ou la mort?[1]

Он побледнел, говорит:

– Cosoryilovka[2].

А я ему:

– Вот то-то!

16 марта

Нынче утром Василий встал, чтобы идти на работу, зашатался и упал. Я побежал, звоню Петру: «Петр! – говорю. – Петр! Приезжай скорее, Василию плохо!»

Петр испугался, спрашивает: «А что брать – портвейн или косорыловку?»

Я говорю: «Бери косорыловку!» Бросил трубку и побежал.

17 марта

Сегодня я говорю Максиму: «Максим, если мы и сегодня будем пить косорыловку, то заболеем». Он согласился. Пили портвейн.

18 марта

Утром я сказал Максиму: «Максим, ты как хочешь, а я, что греха таить, сегодня решил надраться!»

Максим хлопнул меня по плечу и говорит: «Я тоже!»

19 марта

Ничего не помню, что было.

20 марта

Ничего не помню.

21 марта

Максим, конечно, добрый, но сегодня очень обижал меня.

Я ему рассказал наконец о том, что хочу стать космонавтом, а он стал обижать меня. Я очень с горя напился.

22 марта

Сегодня Максим опять злой. Так ругался, что Петр ему говорит:

– Максим, не нервничай так, нервные клетки не восстанавливаются.

А Максим оглянулся дико и закричал:

– Говна не жалко!

Потом схватил бутылку 33-го портвейна и зафигачил ее винтом из горла. Мы еще на автопилоте не были, а он уже отрубился.

23 марта