Максим и Фёдор полностью

– Сэр, – обратился Кулакин к стоявшему рядом Мак-Дункелю. – Отчего я не вижу на палубе лорда Хроня? Не знаете ли вы, где он?

– А? Чтоб я был проклят – в кормовой рубке! Тысяча чертей!

– Но что он делает там?

– Ах ты… черт! Пятьсот залпов тебе в задницу! Что можно делать в кормовой рубке? Его там кормят!

Шхуна медленно отваливала от причала.

Джакоб вышел на палубу, сжимая в потном кулаке бумажку с координатами острова.

Свежий ветер ударил ему в лицо – синее море, надутые бугры парусов, нежаркое солнце, просвечивающее сквозь них.

Леди Елизабет, улыбаясь, подошла к Джакобу. Свежий морской воздух был ей явно на пользу: глаза светились, рожа масляна.

Матросы, весело перебрасываясь солеными словечками, непрерывно брасопили реи и уваливались на румб-другой.

– Какие лихие ребята! – вскричала леди Елизабет, хлопая в ладоши. – Настоящие морские волы!

– Да, – гордо сказал Джакоб. – Молодцы один к одному, как стадо баранов!

Кулакин обвел сияющим взглядом безбрежную гладь океана с торчащими там-сям буревестниками, глотнул полной грудью крепкого морского воздуха. Его душу обуревала жажда приключений. И точно: вот и они.

Сражение становилось все ожесточеннее и ожесточеннее. Глухой гул канонады изредка нарушался перезвоном корабельных склянок.

Бриг подошел на милю[5], походил там, затем подошел на пять кабельтовых[6], развернулся в мертвый курсовой угол и дал залп брандскугелями из всех боковых каронад; казалось, все кончено, но нет, пронесло.

Вдруг на палубу упала чугунная бомба, начиненная порохом. Она шипела и бешено вращалась. Все бросились врассыпную, кроме друга степей и пустынь Мрамалада, который спокойно положил бомбу на одну ладонь и другой прихлопнул.

Бомба брякнула и сломалась.

Дружный вздох облегчения вырвался из всех грудей.

Джакоб с отчаянием взглянул на барометр: он показывал двадцать восемь целых и восемьдесят две сотых.

– Отдай снасти и трави! – как бешеный закричал Кулакин. – Больше ждать нельзя! Где лорд Хронь, наконец?! Опять в кормовой рубке?!

С шлюпбалок на полубаке осторожно спустили шлюпку, но она вошла носом в волну и, растеряв все банки и полбанки, утонула.

Мокрые, как мыши, матросы работали молча.

С траверза набежала волна, перевалила через фальшборт, и Кулакина с силой хлопнуло о шкафут. Джакоб сжал зубы и, перепрыгивая через обломки такелажа, побежал в кормовую рубку.

– Ваше здоровье! – прервал Джакоба лорд Хронь, поднимая стакан.

– Его заменили, поймите наконец! Заменили!

– У нас незаменимых нет, – ответствовал лорд Храм Хронь, отправляя в рот плавленый сырок.

– Лорд, у нас считаные минуты!

Лорд Хронь не стал особенно напрягать свой ум.

– Все сказал? – мрачно спросил он.

Кулакин утер пот со лба, отчаявшись что-либо объяснить.

– Ну а теперь я тебе скажу, – продолжал лорд, медленно начиная гневаться. – Хочешь выпить – вот тебе стакан, а нет – так вот тебе бог, а вот порог! Могу я наконец хоть раз в жизни выпить спокойно!

В ярости он так сильно плюнул, что, попав в стакан, разбил его.

На палубе послышался угрожающий треск.

Кулакин, заламывая руки, выскочил и задрал голову: на фоне дымного неба ослепительно пылали трюмсели. От них занялись стаксели и крюйсели.

Джакоб, раскрыв рот, следил за пожаром, но тут его трахнуло по башке крюйс-стеньгой, он ссыпался с лестницы на полуют и больше уже ничего не помнил и ни о чем не волновался.

Матросы, как стадо баранов, с безразличным видом ждали, когда можно будет отвязывать шлюпку, в которой уже сидели Мрамалад, всклокоченный Мак-Дункель и двигающий желваками Виторган. Они молча, напряженно ждали конца переговоров. Шлюпку здорово мотало и било о борт шхуны.

– Однако вы авантюристка, фрау Маргрет! – горько сказал Джакоб.

– Станешь тут с вами авантюристкой!

Джакоб в бессильном гневе оглянулся вокруг, хотя перебинтованная голова сильно стесняла движения. Кроме прижавшейся к нему леди Елизабет, его окружали сплошь жестокие, непроницаемые лица.

– А ну вас всех в задницу! Гады! Сволочи! – вскричал Джакоб Кулакин с жестокой обидой.

– Ты нас не сволочи! – хмуро отозвался лысый Монтахью.

– Гады, гады вы все!

Монтахью посопел, не зная, что сказать, и, махнув рукой, поковылял на шкафут.

– Бог терпел и нам велел! – неожиданно брякнул лорд Хронь, покачиваясь.

– Вы отменно любезны, мой дивный гений! – с несвойственной ему иронией сказал Джакоб и, резко повернувшись, стал спускаться в шлюпку.

– Чахоточного не забудь! – крикнул со шкафута лысый Монтахью, указывая на барахтающегося в ледяной воде Питера Счахла.

Никто до сих пор не обратил внимания, что при абордаже он свалился в воду и барахтался там уже час. Бедняга был так плох, что казалось, его не стоит и вытаскивать – гуманнее тюкнуть легонько веслышком по голове.

Но жалостливый и верный друг степей и пустынь Мрамалад могучей рукой поднял беднягу за шиворот, как следует встряхнул и усадил на скамейку. Жестоко кашляющий Питер, дрожа, достал из кармана платок и уткнулся в него.

– Садись, Джакоб… – тихо, сочувственно сказал Виторган спустившемуся Кулакину.