Максим и Фёдор полностью

– Все это очень поучительно, сэр, – горько сказала фрау Маргрет, – но намечаемая вами резня в кланах горной Шотландии не поможет нам в поисках алмаза.

– Да, вернемся к обсуждению вопроса об экспедиции к острову, – по-деловому начал Виторган.

– Давайте пригласим главным Джакоба Кулакина, – неожиданно сказала славная, но молчаливая и некрасивая леди Елизабет Хронь.

Все недоуменно оглянулись на нее, прикидывая свои соображения. В наступившей тишине было слышно, только как лорд Хронь, с аппетитом чавкая, хлебает суп жюльен.

– Влюбилась? – уточнила фрау фон Моргенштерн, сузив глаза.

Славная девушка зарделась как маков цвет.

– Это что ж за Кулакин такой, черти чтоб его взяли и разорвали! Это не из ньюгейтских ли Кулакиных, чтоб их всех приподняло да и шлепнуло?

– Это он, он тут околачивался, – произнес Виторган, двигая желваками. – Знаю этого, видит Бог, малого. Из хорошей семьи, но глуп, как папуас.

– Джакоб очень умный! – горячо сказала славная девушка. Изнывая, она искала нужных доводов. – Скромный… Он настоящий аргонавт!

– Что, здорово зашибает? – сочувственно спросил лорд Хронь, прерывая трапезу.

– Сэр, – с раздражением процедил Виторган, – термин «аргонавт» не имеет настолько прямого отношения к термину «алкоголик», как это вам представляется.

– Ты дело говори, а не учи ученого!

– Батюшка! Да он в рот не берет! – вступилась леди Елизабет.

Лорд Хронь разочарованно пошамкал губами.

– Э-э-э… Вздор! Какой там Кулакин? – спохватилась фрау фон Моргенштерн. – Поговорим серьезно и закончим это дело. У меня есть на примете подходящий человек – Монтахью Мак-Кормик.

– Лысый Монтахью? Да ведь это настоящий разбойник, – спокойно ответил Виторган.

– Зато… замечательные внешние данные, – как-то странно возразила фрау Маргрет.

– При чем тут внешние данные? И какие у него такие внешние данные? Рожа рябая, лысый…

– С лица воду не пить, – быстро парировала фрау.

– Ну, видит Бог, это единственный довод. Этот Монтахью такого пошиба молодец, что его не то что за алмазом, а за бутылкой послать нельзя.

– Что ж, тогда я предлагаю кандидатуру Джона Глэбба.

– Стой! Черт подрал! Джон Глэбб? Разве он из Шотландии? Что-то не помню такого, сто залпов ему в задницу!

– Очередной бандит с большой дороги, – двигая желваками, желчно сказал Виторган. – Никакой он не шотландец, а американец. И даже не американец, а немец. Точнее, грузин.

Фрау Маргрет фон Моргенштерн гневно сверкнула глазами. Виторган продолжал что-то раздраженно бубнить, а камера телеоператора неожиданно переносится на чердак палаццо лорда Хроня, где на полу, приложив ухо к щели, лежит лысый Монтахью. Поскольку зритель с ним незнаком, на экране прямо так и написано: ЛЫСЫЙ МОНТАХЬЮ МАК-КОРМИК.

Щель в потолке столовой и, соответственно, в полу чердака мала, поэтому Монтахью плохо слышно и почти ничего не видно. Он достал нож и начал расширять щель яростными ударами. С потолка отделился пласт штукатурки и упал прямо в тарелку лорда Хроня.

В соответствии с лучшими традициями комедийного жанра весь суп жюльен брызнул в лицо и без того постоянно взбешенного Мак-Дункеля.

Мак-Дункель сидит совершенно неподвижно, плотно сжав зубы и закрыв глаза. Что с ним сейчас происходит? Не знаю.

Ну ладно. Лорд Хронь рукой вытащил из тарелки кусок штукатурки и положил на скатерть. Подумав, взял его и бросил на пол.

– Как там, бишь, алконавта твоего? – обратился он к дочери.

– Кулакин, батюшка, Джакоб Кулакин!

Фрау Маргрет, высморкавшись, встала и вышла из столовой, взяв у полуголого негра факел.

Под жуткую музыку поднималась она по лестнице – навстречу ей блестели желтые зубы, нож и лысина Монтахью.

– Тебе там не холодно на чердаке? – заботливо спросила фрау Маргрет, ежась от ветра, дующего вниз по черной сырой лестнице.

– Ах ты!.. – забывшись, в полный голос закричал лысый Монтахью.

Она торопливо прижала руку к его ощерившейся пасти. Он что-то торопливо шептал ей, выразительно сжимая кулаки. Она слушала его, клацая зубами и двигая челюстями, как акула. Затем фрау фон Моргенштерн прислушалась к чему-то внизу и, приподняв подол, сбежала по лестнице, громко стуча каблуками.

Внезапно сверху послышались другие шаги, и перед Монтахью предстал пожилой, лет сорока восьми, мужчина среднего роста, неброско, но со вкусом одетый в темно-синий камзол с длинными манжетами, высокие морские сапоги со спущенными изящными отворотами, черно-серый плащ, гармонирующий с камзолом. Приглушенной белизны парик венчал чело незнакомца (треугольную шляпу он учтиво держал в руке). Незнакомый джентльмен имел несколько грузное, но умное лицо, проницательные грустные глаза и решительно, но скорбно сжатый рот.

Лысый Монтахью выхватил из широкого накладного кармана револьвер и в упор выстрелил. Незнакомый джентльмен, не проронив ни слова, замертво упал и покатился по лестнице, так и не успев сделаться персонажем телефильма.