Максим и Фёдор полностью

Любопытно, что Валера Марус связан с алмазами покрепче, чем персонажи телефильма, он ведь умрет из-за алмазов. Поэтому даже ничтожных исторических познаний Валеры случайно хватило, чтобы уловить анахронизм в изображаемых событиях. Слыхом не слыхивая о знаменитых ювелирах Ренессанса, он тем не менее знает, что само слово «бриллиант» появилось только в конце XVII века, а до этого обрабатывать алмазы не умели. Валера Марус узнал это, когда ходил на курсы повышения квалификации заточников, желая сдать на пятый разряд.

То был один из периодов его жизни, когда он твердо начинал новую жизнь: купил брюки, тетрадку, шариковую ручку и записал, что успел, из вводной лекции – вот именно о бриллиантах. Потом он записывал все меньше, потом ничего не записывал, да так и перестал ходить, поняв, что на пятый разряд сдавать лучше не пробовать, а то и четвертого лишат.

А теперь уже поздно, да и что сдавать на пятый разряд теперь? Валере скоро сорок лет, а до пенсии дожить не надеется, потому что такая вредная специальность – алмазный заточник. На работе вроде хорошо и чисто – занавесочки, цветочки, а на самом деле невидимая алмазная пыль копится в легких, и они каменеют.

Недавно Валере делали операцию на легких, и хирург потом ругал его за то, что от его легких все скальпели теперь в зазубринах.

Алмазному заточнику полагается работать сорок минут, потом на двадцать минут покидать помещение, а куда идти? На улице стоять? Валера остается на месте – курит или кемарит, а иногда идет в котельную, к приятелю Ивану, но в котельной всегда так пахнет газом, что Валера за двадцать минут начинает задыхаться.

Валера достал из платяного шкафа сохранившуюся от курсов повышения квалификации тетрадку и стал разглядывать грубые, прилежные строки.

Ему сделалось очень тяжело, кажется, что лучше и не жить больше.

Он резко выключил телевизор, бубнящий про нефтепроводы, подошел к окну. Там снег, темно, идти некуда.

Валера подумал, что брага, которую он поставил, будет готова только дня через три, но, конечно, там уже сейчас есть кой-какие градусы.

И ему делается легче.

Глава третья

Смерть незнакомого джентльмена

Только на третий день после этого Валера вновь включил в работу телевизор. То есть Валеры не было дома, а там, куда он ходил в гости, даже телевизора не было. А может, был, но Валера не помнит ничего.

На экране все та же столовая в палаццо лорда Хроня. (Хоть спектакль ставь по этому авантюрному телефильму!)

В столовой все те же и двое новых, видимо представленных зрителям в предыдущей серии. Нет только веселого капитана, – может, его ликвидировали за осведомленность?

Персонаж Джон Виторган, поверенный лорда Хроня в делах, с лицом резким, как топор, с трудом скрывал раздражение:

– Видит Бог, лорд, я не понимаю, зачем вам нужно посвящать в цель экспедиции хоть кого-нибудь?

– Черт меня побери! – взорвался весь красный Мак-Дункель, напыжившись в своем отделанном брандебурами костюме. – Тысяча чертей! Он не понимает! Он не понимает, что без вождя шотландец не воин!

(Мак-Дункель слегка картавит, у него чертыхаться выходит как-то нестрашно: «Чоут меня побеи!»)

– Видит Бог, функции лидера вполне может взять на себя сам лорд Хронь, – со спокойным благородным раздражением ответил Виторган, двигая желваками на скулах.

– Лорд Хронь будет неформальным лидером экспедиции, – устало сказала фрау Маргрет фон Моргенштерн, – но необходим и формальный.

– А, чтоб меня черти побрали! Тысяча чертей! Тысяча диких баранов! Какой еще, к чертям собачьим, неформальный лидер? – с лютым бешенством закричал Мак-Дункель.

– Ну ты и ярыга, видит Бог, – спокойно сказал ему Виторган. – Что ты орешь на всех? Ты-то чего хочешь?

– Я? Я, черт меня побери? Тысяча чертей! Тысяча залпов мне в задницу! Я хочу, чтобы вы все, черти вас разорви, заткнулись, заткнулись, заткнули свои пасти и слушали меня!

– Ну говори, мы тебя слушаем, видит Бог.

Мак-Дункель, еще немного порычав и похрипев, стукнул кулаком по столу и сказал:

– Нам нужно, чтоб нас всех черти разорвали… То есть, черт возьми, я говорю, чтоб, тысяча чертей, тысяча залпов вам в задницу… черт! – Сбившись с мысли, он грохнул кулаком по столу.

– Если бы вы, сэр, поменьше чертыхались, вам бы удалось более связно изложить свои соображения, – заметила фрау фон Моргенштерн.

– А? Черт! Учить меня, куроцапка, вздумала? Если бы да кабы? На-кася, выкуси, чтоб у тебя повылазило! Морген фри – нос утри! Молчать, пока зубы торчат! Слушать всем! Нам нужно Мак-Драммондов… да, черт! Нам нужно пустить гонцов по всей горной Шотландии и созвать всех Мак-Драммондов, и чтоб собрались все О’Брайены, О’Паньки, распустили знамена и с грозными песнями спустились с гор, чтобы за ними ехали поэты вроде О’Хапкина и воспевали их, чтоб, черт побери, они шли, свирепо печатая шаг, по равнине, выжигая каленым железом гнезда вигамуров, черт подери… – В восторге вдохновения Мак-Дункель стукнул кулаком по столу с такой силой, что у лорда Хроня из тарелки выплеснулся весь суп жюльен.