Максим и Фёдор полностью

– Нет уж, хватит! Включай свой телевизор лучше.

Валера включил свой телевизор.

– Какую программу?

– Откуда я знаю, какую программу? Включай, посмотрим.

«Дорогие товарищи! Сегодня в нашей программе вечер одноактных пьес из античной жизни по мотивам произведений Жана Расина, Освальда Шпенглера и других».

Титр:

ИППОЛИТ

По мотивам произведений Ж. Расина

На сцене сидит убеленный сединами старец, листает какие-то пергаменты. Вбегает юноша с совершенно перекошенной мордой, скрежещет зубами.

Старик (грустно и вальяжно). Ты кто, о отрок?

Юноша (с пеной у рта). Я – дикий Ипполит!

Юноша рвет на себе хламиду и убегает.

Занавес.

Иван и Валера задумчиво глядят на экран.

– Не понял! – наконец говорит Иван.

Валера поскреб затылок и вздохнул.

– Это типа юмор, что ли? – спросил Иван.

– Из античной жизни, – равнодушно пояснил Валера, не нашедший драму чем-либо необычной.

На экране телевизора новый титр:

ЗАКАТ ЕВРОПЫ

По мотивам произведений О. Шпенглера

На сцене две колонны, два фикуса, две двери. Из одной двери, в ванную, опрометью, босой и вообще только кое-как изящно задрапированный, выбегает Архимед.

Архимед (свежо, молодо, как типичный представитель начала цивилизации, очень вдохновенно). Эврика!

Из другой двери выходит Андрей Филиппов, грязный, постаревший, хоть и моложе Архимеда лет на двадцать, сгорбившись, в обтруханных штанах, с сеткой пустых бутылок – видно, шел сдавать, да заплутал.

Андрей Филиппов (с мудрой горечью представителя заката цивилизации). Хуеврика!

Все происходит мгновенно, вся драма занимает пять секунд, то есть лучше описать так:

Архимед. Эврика!

Андрей Филиппов. Хуеврика!

Занавес.

Иван вскочил как ошпаренный:

– Ты слышал?

– Чего?

Иван подумал и дико рассмеялся:

– Ты знаешь, мне как показалось, он сказал?

– Как?

– «Хуеврика!»

– Дык он так и сказал, – спокойно ответил Валера.

– Ты что, чокнулся, что ли?

– А теперь часто по телевизору такое показывают, Иван. Перестройка.

– Какое «такое»?

– Вот на днях семиухов показывали.

– Кого?

– В Африке зверь такой – осьминогий семиух.

– Да ты совсем очумел от своей браги! Окончательно с резьбы свинтился! Давай переключай, хватит нам эту мудотень масонскую смотреть!

Валера переключил телевизор на другую программу и стал разливать брагу.

АЛЕКСАНДР ЖЕГУЛЕВ

…Но когда стало темно, Саше стало совсем невмоготу смотреть на далекое зарево городских огней.

Глаза его слезились от фар редко проезжавших машин и еще оттого, что прошло только несколько часов, как он поцеловал – может, в последний раз! – юную жену и чистого, безмятежного младенца…

«Нет, – в который раз он до крови стискивал зубы, – так надо!»

«А зачем?» – снова обволакивала его паутина неуверенности, неоднозначности и, главное, сильной поганости избранной им судьбы.

«А почему?» – снова поднимал он прекрасное лицо к небу, и звезды мерцали ему: доля такая.

«Какая доля? Бедовая доля?»

«Нет, просто: доля такая».

Машины уже совсем перестали проезжать. Саша выбрался из канавы на шоссе и, теребя потными руками перочинный нож, двинулся во тьму.

Со стороны города послышалось ритмичное повизгивание и замерцал огонек: приближался почтальон на велосипеде. Это была удача.

– Стой, почтальон, – изнемогающим голосом сказал Саша, доживая последние секунды до перелома. – Остановись, пора…

Александр почувствовал, что нож, руки и язык отказывают ему.

– Чего? – отозвался ошалелый почтальон, ставя ногу с педали на землю.

В тот же миг Саша выпростал из-под пиджака руку с ножом и несколько раз как мог глубоко ударил его. Почтальон побарахтался в своем велосипеде и с грохотом свалился на асфальт.

«Кровушка невинная пролилась…» – с горечью подумал Саша, сволакивая бездыханное тело под откос.

(Иван недоуменно взглянул на Валеру Маруса, но тот спокойно созерцал демонстрируемое.)

Письма, найденные у почтальона в сумке, Александр какие изорвал и разбросал по шоссе, а какие втоптал каблуками в землю. Завернувшись в ворох реквизированных газет, Саша долго шумно шелестел, как еж, и ворочался в сырых кустах, не в силах заснуть.

«Ну вот и началось… – думал он и дрожал. – Тварь ли дрожащая, или…»

Дело пошло быстро и хорошо. К Саше примкнули многие: видно, время назрело – его отряд рос как снежный ком, не по дням, а по часам. После удачного налета на пост ГАИ достали оружие, боеприпасы, что позволило значительно расширить объем боевых операций: не пренебрегали и мелочами.