Но если и так, то англичане были не настолько щедры, чтобы отдавать винтовки даром. Любые поставки требовалось оплачивать, а казна партии была почти пуста. Красин на съезде доложил, что расходы ЦК достигли 6000 рублей в месяц, а для подготовки восстания требовалось как минимум в 10 раз больше. Именно ему поручили добыть нужные средства, для чего он отправился в Россию и занялся «окучиванием» богачей, сочувствовавших социал-демократическим идеям. Позже он вспоминал: «Одним из главных источников было обложение всех… оппозиционных элементов русского общества, и в этом деле мы достигли значительной виртуозности»[100].
Одним из главных «обложенных» стал старый красинский знакомый Савва Морозов, но вскоре он бежал во Францию – то ли от полиции, то ли от революционеров – и там погиб при странных обстоятельствах. Молва обвиняла в гибели миллионера большевиков, получивших по его завещанию крупную сумму. Но таких, как Морозов, было мало, а к концу 1905 года богачи, напуганные кровавым разгулом революции, почти прекратили поддержку партии.
Оставался другой возможный источник – помощь извне. Бережливые англичане, союзные России французы и еще не рассорившиеся с ней немцы денег революционерам давать не собирались. В богатые Соединенные Штаты большевики весной 1906 года отправили для изыскания средств писателя Максима Горького, но ему удалось собрать всего 50 тысяч долларов. Была еще воевавшая с Россией Япония, щедро дававшая деньги эсерам, финским, польским и кавказским националистам. Социал-демократы тоже имели шанс прильнуть к японской кормушке – в июле 1904 года Ленин и Плеханов встретились в Женеве с полковником Мотодзиро Акаси, но меньшевики, уже тогда настроенные оборончески, не захотели брать деньги у врага. Ленинцы, не столь щепетильные, попытались завязать с японцами свои отношения, но тем временем война закончилась.
Таким образом, Литвинову предлагалось наладить поставки оружия, имея для этого минимум денег и связей. Он планировал использовать созданную им когда-то сеть транспортировки «Искры», которую возглавлял теперь меньшевик Виктор Копп[101]. Сразу по приезде в Берлин «Феликс», как тогда называл себя Литвинов, уволил меньшевика, заведовавшего центральным складом литературы, заменив его верным «Пятницей» – Осипом Пятницким. 1 июня он известил об этом Коппа: «Уважаемый товарищ… Литературу, предназначенную для посылки в Россию через Ваше посредство, Вы будете получать от тов. Пятницы, которому мною поручено заведование Берлинским складом нашей партии»[102]. На такое нахальство глава транспортной организации отреагировал понятным образом – заявил, что полномочий Пятницкого не признает и склад не отдаст. Тогда Литвинов просто-напросто захватил склад, приспособив его для хранения большевистской литературы.
Но нельзя было забывать и про транспортировку винтовок из Англии – на германской границе подозрительный груз могли задержать, он решил провезти оружие через Швейцарию и отправился в Женеву. За это время Копп уговорил Красина как члена ЦК подписать договор о возвращении меньшевикам склада в Берлине, да еще пожаловался Ленину на самоуправство его посланца. По возвращении Литвинову пришлось объясняться:
«Дорогой Владимир Ильич!
Спасибо за доверенность. Злитесь Вы на меня без всякой причины… С Никитичем был у меня вполне определенный разговор. Он не хотел даже видеться с Сюртуком[103]. Но я его сам просил узнать, остается ли этот хамелеон в партии или нет. Урегулирование же отношений транспортной Берлинской группы и ЦК и назначение туда людей Ник[итич] предоставил мне. Мог ли я предположить, что Ник[итич] заключит договор с частной группой без меня, в то время как он мог вызвать меня телеграммой. <…> Еду в Тильзит. Если немцы и там согласятся иметь дело с нами… тогда в руках Сюртука не остается ничего. С ружьями вряд ли что-нибудь выйдет. Немцы не советуют получать через швейцарскую таможню. Об этом в следующем письме.
Крепко жму руку.
Ваш Феликс»[104].
В немецкий Тильзит (ныне Советск) на границе с Россией он прибыл 22 июня, чтобы проверить возможность переброски этим маршрутом оружия. Оттуда отправил Красину убийственно-вежливое письмо, критикуя его соглашение с меньшевиками. После внутрипартийного разбирательства влиятельный «Никитич» был вынужден признать правоту Литвинова, а склад в Берлине вернули большевикам. В итоге «Феликс» смог отправить через Тильзит долго ждавший своего часа груз винтовок, а потом еще несколько мелких партий оружия. Часть его ушла в Ригу, где съезд местных социал-демократов взял курс на вооруженное восстание. В июле в городе началась всеобщая забастовка, прекратился ввоз и вывоз товаров. Это вызвало бурную реакцию властей, поскольку Рига была главным торговым портом на Балтике. В начале августа в Курляндскую губернию ввели войска, начавшие охоту на латышских боевиков – «лесных братьев».
