На самоубийство Наполеон всегда смотрел как на проявление слабости и малодушия. Но 11 апреля 1814 года, через пять дней после отречения, когда в Фонтенбло начались сборы к его отъезду на остров Эльба, Наполеон, простившись с некоторыми из приближенных, удалился в свои апартаменты и затем, как обнаружилось, принял яд (опиум) из флакона, который был у него в походном несессере. Еще в 1812 году, когда императору угрожала опасность плена, после битвы при Малоярославце доктор Иван, по повелению Наполеона, дал ему сильнодействующий яд, который с тех пор пролежал в несессере полтора года. Яд не подействовал. Мучения Наполеона продолжались несколько часов, но он отказался принять противоядие. Он категорически требовал скрыть от всех происшедшее. «Как трудно умирать! Как легко было умереть на поле битвы! Почему я не был убит при Арси-сюр-Об?» – вырвалось у него посреди страшных мучений.
Это единственная известная попытка самоубийства, но в 1813–1814 годы маршалы, генералы, офицеры и солдаты гвардии замечали, что император без нужды подвергает себя опасности, и делали вывод, что он ищет смерти, не желая принимать ее от своей собственной руки.
В Рошфоре мне предлагали что-то вроде патриотической Вандеи: ведь в моем распоряжении были еще солдаты по ту сторону Луары; но я всегда питал отвращение к гражданской войне.
Вандея – историческая область Франции и один из ее департаментов, на территории которого в конце XVIII – начале XIX веков происходили кровопролитные войны между мятежниками, сторонниками королевской власти и католической религии, и войсками Конвента, Директории, а затем Консульства и Империи. Революция не встретила в Вандее сочувствия и поддержки. На ее обширных пространствах, части Пуату, Анжу и Бретани, тесно сотрудничая с эмигрантами и поддерживаемые помощью и взаимодействием англичан, вандейцы в течение ряда лет причиняли Республике немало трудностей в установлении порядка в стране. Полное покорение Вандеи удалось лишь Первому консулу, но и после этого, например во время кампании 1814 года, там не было спокойно. Предлагая «патриотическую Вандею», сторонники Наполеона имели в виду прежде всего то, что император возглавит народную войну против иноземного вторжения, а затем за восстановление Империи против королевской власти, причем не только в Вандее, но по всей Франции.
Если офицеру не подчиняются, то он не должен более командовать.
Мне кажется, способность мыслить есть принадлежность души: чем больше разум приобретает совершенства, тем более совершенна душа, и тем более человек нравственно ответственен за свои деяния.
Государи заурядные никогда не могут безнаказанно ни править деспотически, ни пользоваться народным расположением.
Союзники ценят Макиавелли: они внимательнейшим образом и подолгу изучали его «Государя», но времена-то сейчас иные, не шестнадцатое столетие.
Есть акт насилия, который никогда не изгладить из памяти поколений, это мое изгнание на остров Святой Елены.
Я никогда и ни с кем не обсуждал свой проект десанта в Англию: за неимением лучшего, как мне потом уже приписывали, якобы я собрал на берегах Булони двести тысяч солдат и израсходовал восемьдесят миллионов только для того, чтобы позабавить парижских бездельников; на самом же деле проект был делом серьезным, а десант – возможным, но флот Вильнёва [66] все расстроил. Кроме того, как раз в это время английский кабинет поторопился раздуть пожар континентальной войны.
У французов чувство национальной чести всегда тлеет под пеплом. Достаточно лишь искры, чтобы разжечь его.
Из всех моих генералов Монтебелло [67] оказал мне наибольшее содействие, и я ставил его выше всех.
Дезе [68] обладал всеми качествами великого полководца: умирая, он связал свое имя с блестящей победой.
Самые беспримерные капитуляции в летописях войн – капитуляции при Маренго и Ульме.
Маренго, сражение (14 июля 1800 года), после восьми часов боя уже, казалось, проигранное французами, превратилось, благодаря Дезе, в тяжелое поражение австрийцев. Превосходив по численности французов вдвое, имперская армия трижды отражала атаки войск генералов Ланна, Виктора и самого Бонапарта, но после того, как «первое сражение, по словам Дезе, было проиграно, оставалось еще время выиграть второе!» В результате последовавших решительных действий французской армии имперские войска оказались вынужденными капитулировать, т. к. командующий неприятельской армией генерал Мелас посчитал, что исчерпаны все средства к достижению успеха. Последствием этой победы явилось перемирие, подписанное на следующий же день: начиная с 15 июля военные действия приостанавливались на пять месяцев и австрийцы обязывались вывести свои войска из Италии.
