Наполеон давно задумывался над проектом установления верховности императорской власти над духовной; в особенности он оказался восприимчив к подобным проектам, когда возникла необходимость преодолевать трудности отношений с папским престолом. Вероятно, момент осуществления этого грандиозного замысла должен был, по мысли императора, совпасть с установлением континентального мира и с завершением наполеоновской системы в Европе. Но чтобы соединить две пирамиды мирового владычества, государство и церковь, как писал пытливо изучавший этот вопрос Д. С. Мережковский, Наполеону надо было «что-то существенно изменить в христианстве». Что же именно? «Я старался не задевать догмата», – говорит Наполеон как человек военный о невоенных делах. Но не задевать догмата было трудно – труднее, чем он думал, ведь к самому существу догмата относится вопрос: кто истинный Владыка мира – Богочеловек или Человек-бог? Но он все-таки начал это многотрудное дело и объявил, что нет двух наместников Христа, Папы и кесаря, а есть один-единственный – кесарь. По Наполеонову катехизису: «Бог сделал императора наместником Своего могущества и образом Своим на земле» [123]. Это было весьма существенно, и Наполеон уже не видел препятствий, чтобы довести дело до конца, но политика и военное противоборство в Европе отодвинули окончательное решение этих вопросов на неопределенное время.
«Что последовало бы за моим победным возвращением? – спрашивал себя император на Св. Елене, имея в виду возвращение из русского похода. – Тогда я добился бы наконец желанного отделения духовной власти от светской, смешение коих предосудительно для святости духовной власти и вносит смуту в общество, а между тем должна оная пребывать средоточием согласия и мира: с этого момента сверх всякой меры я вознес бы Папу, окружил бы его почетом и великолепием, a он перестал бы и сожалеть о мирском; я сделал бы из него кумира; он жил бы рядом со мною; Париж стал бы столицей христианского мира, и я правил бы миром духовным так же, как и светским. Это явилось бы верным средством соединить все союзные части Империи и удержать в мире всех, кто находился за ее пределами. У меня проводились бы религиозные соборы наравне с сессиями Законодательного собрания; мои Советы были бы представительством для всего христианства, а Папы лишь председательствовали в них; я открывал бы и закрывал эти собрания, утверждал бы и издавал их решения, как то делали императоры Константин и Карл Великий; и ежели в прошлом эта верховность ускользала из рук императоров, то это потому, что они допускали ошибку, позволяя духовным вождям пребывать вдали от них» [124].
Пушечное ядро, поразившее Моро при Дрездене, было одним из последних вестников моей удачи в этом сражении.
Сражение между французской армией и союзной русско-прусско-австрийской армией близ Дрездена имело место 14–15 (26–27) августа 1813 года. Несмотря на значительный численный перевес союзников, Наполеон в этой битве одержал решительную победу. Это была последняя крупная победа Наполеона в 1813 году, одержанная при участии контингентов Рейнского союза.
После сражения при Лейпциге я мог бы опустошить страну, лежащую между мною и неприятелем, как то сделал Веллингтон в Португалии или как в былые времена еще Людовик XIV повелел в Палатинате: право войны позволяло мне это, но я не хотел подобным образом обеспечивать свою безопасность. Мои солдаты, раздавив баварцев при Ханау, показали, что я могу полагаться на их доблесть.
Сражение при Ханау имело место 30–31 октября 1813 года. Баварский главнокомандующий граф Карл-Филипп фон Вреде, присоединив к своим силам австрийский корпус, имел в своем распоряжении около пятидесяти шести тысяч солдат. С этими силами он потерял несколько дней на овладение Вюрцбургом и затем попытался преградить французам путь к Рейну. Но его армия была гораздо малочисленнее той массы войск, что находилась в распоряжении Наполеона. Сверх того, он сам себя ослабил, неблагоразумно отделив от своей армии несколько отрядов с разными маловажными поручениями. Близ Ханау дело дошло сначала до нескольких отдельных сражений, которые переросли в решительную схватку, в которой французы одержали победу. Плохая распорядительность Вреде привела к печальным для союзной армии последствиям.
Преодолевая мужественное сопротивление баварцев, Наполеон одержал победу, прорвав в ходе двухдневного сражения неприятельские линии, взял Ханау приступом и проложил себе путь к Рейну. Наполеон мог нанести австро-баварской армии еще более тяжкое поражение, если бы не стремился как можно скорее достигнуть Рейна.
Мне думается, что все же лучше дать человеку закончить путь, назначенный ему судьбою, каков бы он ни был.
Ничего необыкновенного в побеге Мале не было, другое дело – арест Ровиго или бегство Паскье. Все потеряли голову, начиная с самих заговорщиков.
