Говорят, что Этьен [129] занимается политикой, в мое же время он сочинял комедии: это был весьма необходимый государству человек.
Я отнюдь не повлиял на возвышение Бернадота в Швеции, а ведь я мог тому воспротивиться; Россия, помню, поначалу весьма была недовольна, ибо воображала, что это входит в мои планы.
После насильственного отстранения от власти шведского короля Густава IV 13 марта 1809 года риксдаг избрал на место низложенного государя его дядю, герцога Зюдерманландского, под именем Карла XIII. Его наследником был признан принц Кристиан-Август Голштинский, но тот в следующем году умер. Претендентов в наследники шведского престола было немало, и риксдаг склонялся в пользу старшего брата покойного принца, но неожиданно возобладала кандидатура маршала Франции Жана-Батиста Бернадота принца де Понтекорво. Это стало возможным потому, что многим влиятельным семействам в Швеции было памятно поведение маршала и особенно человеколюбие, которое проявил Бернадот по отношению к знатным шведским пленным, при том, что многие из них знали его лично. Естественно, при согласии, полученном от Бернадота, надо было заручиться согласием и самого императора французов. Наполеон заявил шведской депутации, что не стесняет воли риксдага, и 21 августа 1810 года Бернадот был провозглашен шведским наследным принцем. По состоявшемся избрании Наполеон рассчитывал получить от него обещание в будущем воздержаться от военных действий против Франции. Такое обещание Бернадот дать отказался. Отчуждение между Францией и Швецией усилилось, когда Наполеон занял своими войсками шведскую Померанию с целью заставить выполнять условия континентальной блокады, вслед за этим он стал искать сближения с противниками Наполеона, с Англией и Россией.
В связи с вопросом о престолонаследии в Швеции. Александр I поначалу действительно полагал, что выбор Наполеона склонялся к тому, чтобы поддержать Бернадота; сведения об этом он получил через агента полковника А. И. Чернышева [130], и, хотя в разговорах с тем же Чернышевым 21 и 23 октября 1810 года Наполеон отрицал поддержку Францией кандидатуры Бернадота, предположения на этот счет имели место еще до того момента, как были получены определенные доказательства лояльности Бернадота по отношению к России.
Хоть я и хотел возродить достопамятные времена древности, но это никогда не простиралось столь далеко, чтобы восстановить афинскую демократию. Правление черни никогда не привлекало меня.
Речь идет о наиболее ярком примере античной рабовладельческой демократии – таким был строй Древних Афин (V–IV века до н. э.), где верховным органом власти было народное собрание (экклесия), собиравшееся около сорока раз в год. Существовавший также совет (буле) играл роль комиссии, подготавливавшей проекты решении народного собрания. Все должностные лица были подотчетны экклесии и избирались путем жеребьевки. Вся эта система, включая и суд присяжных, обеспечивала широкое участие народа, в том числе и беднейших граждан-мужчин, в управлении государством. Однако не только весьма значительное число рабов, но и тысячи постоянно проживавших в Афинах лично свободных греков из других городов-государств были лишены каких-либо политических прав.
Говорят, что священники и философы Франции имеют миссионеров, кои разъезжают по провинциям. Это должно быть напоминает бывшие некогда диспуты августинцев с кордельерами. Похоже, что правительство уже более не существует?
Хартия, «пожалованная» Франции в 1814 году, объявила католицизм государственной религией. Это послужило явным доказательством того, что отныне отношения между светской и духовной властью должны быть проникнуты новым духом. Людовик XVIII вернулся из эмиграции с твердым намерением положить конец тому трудному положению, в которое была поставлена католическая церковь во Франции разрывом Наполеона с Папой Римским. Неоднократные протесты Пия VII и его упорное нежелание утвердить в должности назначенных Наполеоном епископов, в результате чего несколько епархий оставались вакантными, протесты некоторых эмигрировавших епископов, места которых были упразднены еще в 1801 году, и желание короля вернуться к прежнему порядку вещей – все это вызывало необходимость в новом Конкордате. Получивший утверждение папы и короля в июне 1817 года, Конкордат восстановил основные пункты Конкордата, заключенного в 1516 году, а так называемые Органические статьи 1802 года отменил, «поскольку оные стояли в противоречии с вероучением и законами Католической церкви». Папская булла от 2 августа 1817 года увеличила число французских епархий с пятидесяти до девяноста двух, дала инвеституру дожидавшимся мест епископам и создала три новых кардинальских места.
