Теперь в туалет направился Хосе Мигель. Куда ты? Он ответил, что ему срочно понадобилось. А когда вернулся в спальню, Мариахе, желая предупредить ненужные вопросы, поспешила сказать, что она там уже все привела в порядок. Он ничего не ответил и лег в постель.
Какое-то время спустя, словно разговаривая с самим собой, Хосе Мигель повторил: ну до чего же нам не везет! Но произнес это совершенно спокойно, и его слова меньше всего напоминали жалобу. Простая констатация факта. Вывод, сделанный отчаявшимся человеком.
Наверное, именно поэтому его слова так глубоко ранили Мариахе, она не смогла сдержаться и заплакала, уткнувшись лицом в подушку, но так тихо, что муж этого даже не заметил. А может, заметил, кто знает…
Мой автор обычно утверждает, что, работая над своими книгами, не берет на себя роль историографа. Он не раз это повторял – и даже публично, так как и вообще склонен твердить одно и то же. И неизменно добавляет, что рабочим материалом для него служит не голая правда, а совокупность самых разных деталей, и только это позволяет убедительно воспроизвести людские судьбы. Некоторые критики возражают ему, что из-за этого персонажи получаются у него неправдоподобными. Но такой упрек моего автора не задевает, поскольку он не видит художественной проблемы в том, что рассказанные им истории не отражают с зеркальной точностью происходящее за пределами текста, а вернее, то, как это, по мнению очередного читателя, произошло на самом деле. Естественно, когда автор имеет дело с подлинными событиями или использует сведения, полученные от конкретного человека, к такому материалу он относится с безусловным уважением, а иногда дополняет его еще и какими-нибудь документами. Именно так обстояло дело с тем поворотом этой истории, до которого мы с моим автором теперь как раз и дошли. Случилось так, что тут у него возникли сомнения относительно ряда фактов, поскольку героиня, названная здесь Мариахе, не сумела – или не захотела – вразумительно их прояснить.
Однажды она случайно, наводя порядок в спальне, обнаружила в тумбочке мужа конверт с прозрачным окошком. Открыла ящик, почувствовала укол любопытства, увидев этот распечатанный конверт, и вытащила лежавший внутри бланк с логотипом барселонской лаборатории, название которой ее заинтриговало, потому что такой бланк трудно было каким-то образом связать с Хосе Мигелем. Короче, она глянула на результаты анализа и, хотя термины были ей не совсем доступны, поняла главное.
