Мальчик полностью

Еще накануне конверта в ящике не было, а какое-то время спустя, когда вот-вот должен был исполниться год со дня трагедии в школе, случилось то, что случилось. Но теперь, по прошествии стольких лет, Мариахе не смогла точно повторить моему автору содержание медицинского заключения. Так что ему пришлось самому наводить кое-какие справки за спиной женщины, названной нами Мариахе. Он написал электронное письмо своему другу-врачу и спросил, проводили или нет в Испании в конце восьмидесятых годов прошлого века анализ под названием спермограмма, на что этот самый друг, в те далекие годы бывший еще только студентом-медиком, в свою очередь, навел для пущей уверенности справки у коллег и ответил, что да, проводили.

Никасио заранее сообщил им дату своей выписки из больницы. Ему так хотелось поскорее попасть домой, что он, даже чувствуя боль, старался это скрывать из страха, что врач велит сдать какие-нибудь дополнительные анализы и назначит новые обследования, из-за чего пребывание в больничной палате затянется еще на непредсказуемое время. Нынешние ходунки тогда еще редко использовались, а Никасио смертельно ненавидел как любые трости, так и костыли. Послушай, а вдруг ты опять упадешь, что тогда? В тот раз я упал по неосторожности, больше ничего подобного со мной не случится.

Инструктор-реабилитолог привязывал ему к щиколоткам наполненные песком утяжелители и заставлял по очереди поднимать ноги. Поначалу в паху той ноги, которую сам Никасио называл плохой, он чувствовал судороги, а иногда – острую боль, такую острую, что у него глаза на лоб лезли. Ну же, сеньор Никасио, потерпите, не распускайтесь. Распускаться? Чтобы я распускался? Это не про меня. Как только выберусь из вашего застенка, пешком поднимусь на кладбище. И что вы там, позвольте вас спросить, забыли? А это уж мое дело. Просто мне нравится гулять пешком. Ну, прогулки – как раз то, что вам надо. Вы ведь слышали, что сказал доктор. Главное – побольше двигаться.

В тот день Мариахе, придя в больницу, застала его в хорошем настроении. И было чему радоваться. В пятницу меня отпустят. Мариахе пообещала, что Хосе Мигель приедет за ним на машине, отвезет в Ортуэлью и поможет подняться домой по лестнице. Но только после обеда, так как на этой неделе он работает в утреннюю смену. Никасио это совсем не огорчило. Я уже и без того достаточно намучился, чтобы переживать еще из-за лишних трат на такси.

Отец с дочерью какое-то время походили взад-вперед по больничному коридору. Он крепко цеплялся за ее локоть, а в другой руке держал трость, которую уже успел люто возненавидеть. Никасио то и дело повторял, что с каждым днем чувствует себя все уверенней, однако сейчас они из осторожности двигались очень медленно, даже чересчур медленно. А тебе понравился шоколад, который я тебе принесла? Лучше принеси мне вместо шоколада внучку. Скажешь тоже… Но ты ведь сама говорила, что вы пытаетесь… Мариахе попросила отца оставить эту тему, так как не видела тут повода для шуток, а уж если и появится что-то новое, он, разумеется, узнает обо всем первым. Раньше твоего мужа? Ну, во всяком случае, в тот же день.

Они заговорили о чем-то другом, продолжая бродить по коридору. Мариахе была женщиной невысокой, доставала отцу до подбородка, хотя его тоже никто не назвал бы великаном. Он то и дело поворачивался к ней и наклонял голову, чтобы их разговора не слышали ни медсестры, ни посетители, с которыми они то и дело сталкивались. И вдруг Никасио выпалил: но ведь тебе еще вон сколько лет осталось до сорока. Ты это к чему? К тому, что не вижу причины, которая могла бы помешать тебе снова стать матерью. Мариахе напряглась и смутилась, а потому предложила отцу вернуться в палату. Когда они уже стояли перед дверью, Никасио завел ту же пластинку – он просто не мог или не захотел смолчать. Мой зять Хосе Мигель – это гора мускулов, но сдается мне, что у него больше не осталось пороха в пороховницах, того самого пороха, который нужен, чтобы произвести потомство. Передай мужу, что, если ему нужна помощь или добрый совет, пусть заглянет ко мне.

Мариахе открыла дверь, не сказав ни слова, будто ничего не слышала.