Я иду мимо дома Кхана Буя по пути к Аркадия-стрит в Дарре. Я помню, как выглядел палисадник Кхана Буя, когда он выиграл первый приз в конкурсе садов района в рамках празднования юбилея Даррской государственной школы пять лет назад. Он был похож на цветочную лавку – смесь экзотических декоративных и естественных растений, которые Кхан Буй, стоя в своей сине-белой пижаме, поливал из шланга каждое утро, когда мы шли в школу. Иногда по утрам его сморщенный старый член выглядывал из расстегнутого гульфика пижамы, но мистер Буй никогда этого не замечал, потому что его сад был чертовски очарователен. Но все это прошло – теперь сад сухой и мертвый, как трава на стадионе в парке Дьюси-стрит.
Когда я поворачиваю на Аркадия-стрит, то замираю на месте.
Двое вьетнамских мужчин сидят на белых пластиковых садовых креслах возле начала подъездной дорожки Даррена Данга. На них черные солнцезащитные очки, и они сидят на солнце в нейлоновых спортивных костюмах «Адидас» и белых кроссовках. Спортивные костюмы темно-синие, с тремя желтыми полосками с каждой стороны их курток и штанов. Я медленно приближаюсь к началу дорожки. Один из мужчин предупреждающе вскидывает ладони. Я останавливаюсь. Оба мужчины встают со своих кресел и тянутся за чем-то вне моего поля зрения за высоким и надежным передним забором Даррена.
Теперь они держат большие и острые мачете, когда подходят ко мне.
– Кто ты такой? – спрашивает один из них.
– Я Илай Белл, – отвечаю я. – Старый друг Даррена из школы.
– Что в сумке? – буркает тот же человек с сильным вьетнамским акцентом.
Я озираюсь в обе стороны по улице, смотрю на окна двухэтажных домов, окружающих нас, надеясь, что никто любопытный не сует свой нос в этот вонючий бизнес, который здесь творится.
– Ну, это как бы дело деликатное… – шепчу я.
– За каким хреном ты сюда приперся? – нетерпеливо спрашивает мужчина. Выражение его лица по умолчанию зверское.
– У меня есть деловое предложение для Даррена, – сообщаю я.
– Ты имеешь в виду – для мистера Данга?
– Да, для мистера Данга, – уточняю я.
Мое сердце колотится. Мои пальцы сжимают лямки черного рюкзака.
– Деловое предложение? – переспрашивает мужчина.
Я снова осматриваюсь и подхожу на шаг ближе.
– У меня есть… эммм… товар. Я думаю, он мог бы заинтересоваться, – говорю я.
– Товар? – хмурится мужчина, приподнимая очки. – Ты из БТК?
– Простите, что?
– Если ты из БТК, то мы отрежем твой гребаный язык, – заявляет мужчина, и его расширившиеся глаза наводят на мысль, что он мог бы наслаждаться этим процессом.
– Нет, я не из БТК, – говорю я.
– Ты мормон?
Я смеюсь:
– Нет.
– Ты Свидетель Иеговы? – фыркает мужчина. – Ты снова пытаешься продать тот чертов нагреватель для воды?
– Нет, – отвечаю я.
Я коротко обдумываю, что эта за странная Дарра из параллельной Вселенной, в которую я вернулся. БТК? Мистер Даррен Данг?
– Я понятия не имею, о чем вы толкуете, – продолжаю я. – Понимаете, я просто пришел навестить Даррена…
Вьетнамцы придвигаются ближе, их ладони крепче сжимают рукоятки мачете.
– Дай мне свою сумку, – говорит первый.
Я делаю шаг назад. Мужчина поднимает мачете.
– Сумку! – повторяет он.
Я протягиваю ему сумку. Он передает ее своему напарнику, и тот заглядывает внутрь. Затем что-то говорит по-вьетнамски первому мужчине, который выглядит среди них главным.
– Где ты взял этот товар? – спрашивает главный.
– Мама Даррена когда-то давно продала его бойфренду моей мамы, – говорю я. – Я пришел, чтобы продать его обратно.
Мужчина молча смотрит на меня. Я не могу разглядеть выражение его глаз за солнцезащитными очками.
Он достает из кармана черную портативную рацию.
– Еще раз, как твое имя?
– Илай Белл, – отвечаю я.
Он что-то произносит в рацию по-вьетнамски. Единственные слова, которые я ловлю, – это «Илай Белл».
Он убирает рацию обратно в карман и жестом подзывает меня ближе.
– Подойди, – говорит он. – Подними руки.
Я поднимаю руки, и оба вьетнамца обхлопывают мои подмышки, предплечья, голени и бедра.
– Ну и дела, охрана тут теперь и впрямь на уровне, – замечаю я.
Правая рука главного шарит вокруг моих яиц.
– Нежнее, – говорю я, подергиваясь.
– Иди за мной, – велит он.
Мы не поднимаемся в дом, где Лайл когда-то обсуждал дела с экзотической «Отвали-Сука» Данг. Мы обходим большой кирпичный дом Даррена с левой стороны. Только теперь я понимаю, что высокий деревянный забор вокруг дома опутан колючей проволокой. Это не столько двор, сколько крепость. Мы идем к «тещиному домику» за главным домом, сложенному из выбеленных бетонных блоков и больше похожему на общественный туалет; отличное место для наркоторговцев или Гитлера, чтобы вынашивать стратегические планы. Охранник-привратник один раз стучит в персикового цвета дверь и говорит одно слово на вьетнамском языке. Дверь открывается, и охранник вводит меня в коридор, вдоль которого висят в рамках старые черно-белые фотографии родных Даррена, оставшихся на его исторической родине: свадебные фотографии, семейные торжества, на одном снимке мужчина напевает в микрофон, на другом пожилая дама возле мутной реки держит в руке огромную креветку.
