В холодильнике бутылка воды, ведерко бутербродного маргарина и банка маринованного лука, а также что-то заплесневелое и черное в нижнем контейнере – то ли залежавшийся кусок стейка, то ли повесившаяся мышь.
– Что ты ел на ужин? – спрашиваю я.
Август открывает дверь кладовки и показывает шесть пачек куриной лапши быстрого приготовления.
– Купил это пару дней назад, – сообщает он. – А еще купил пакет замороженных овощей, чтобы смешивать с ними. Хочешь, я тебе что-нибудь приготовлю?
– Нет, спасибо. Мне просто нужно поспать.
Я следую за Августом мимо отца, лежащего без сознания в гостиной, и дальше по коридору, до первой комнаты слева.
– Здесь я сплю, – говорит Август.
В комнате темно-синий ковер на полу, односпальная кровать вплотную к стене и старый шкаф с облупившейся кремовой краской напротив кровати.
– Думаю, ты можешь устроиться на ковре рядом со мной, – говорит Август.
Он машет рукой в сторону спальни в конце коридора.
– Там папина комната, – поясняет он.
Я показываю на комнату рядом со спальней Августа. Ее дверь закрыта.
– А что насчет этой?
– Это библиотека, – отвечает он.
– Библиотека?..
Август открывает дверь этой комнаты и щелкает выключателем. Здесь нет ни кроватей, ни шкафов, ни картин на стенах. Есть только книги. Но они не сложены аккуратно на полках, потому что никаких полок здесь тоже нет. Только гора книг, в основном в мягких обложках, которая растет из всех четырех углов, образуя вершину в центре, и достигает высоты моих глаз. В комнате нет ничего, кроме груды книг в форме вулкана. Триллеры и вестерны; любовные романы и классика; приключения и толстые учебники по математике, биологии, анатомии человека; сборники поэзии, книги по истории Австралии; книги о войне, спорте и религии.
– Это все его? – удивляюсь я.
Август кивает.
– Откуда он их столько натаскал?
– Из социальных магазинов, – говорит Август. – Думаю, он прочел их все.
– Это невозможно, – говорю я.
– Не знаю, – пожимает плечами Август. – Все, что он делает, – это читает. И пьет.
Август кивает на комнату в конце коридора.
– Он просыпается рано, часов в пять утра, и начинает сворачивать сразу все самокрутки, которые собирается выкурить в течение дня, – штук тридцать или сорок; а затем просто валяется на кровати, читает книги и курит сигареты, которые свернул.
– Что, даже из спальни не выходит?
– Выходит, когда хочет выпить. Или когда хочет посмотреть по телику «Распродажу века».
– Это трындец какой-то, – говорю я.
Август кивает:
– Да, для дебилов передача, но ему нравится.
– Мне нужно поссать, – говорю я.
Август кивает и ведет меня к туалету и ванной, расположенным рядом с отцовской спальней. Он открывает дверь туалета, и мы оба отшатываемся от вони застарелой мочи и пива. На пластиковой крышке бачка лежит газета «Курьер мейл», разодранная на квадратики, которыми Август вытирает себе задницу. Пространство туалета достаточно длинное и широкое, чтобы вместить фаянсовый унитаз и дверь, открытую вовнутрь; и в данный момент на полу лужа отцовской мочи глубиной чуть ли не в дюйм. По-цыплячьи желтый пушистый коврик перед унитазом пропитан мочой, в углу у стены притаился туалетный ершик.
– Он теряет меткость после пятого стакана, – объясняет Август, стоя на краю этого бассейна с папашиной мочой. – Можешь ссать прямо отсюда, если хочешь. Если у тебя там полный бак, то ты скорее всего добьешь.
Я встаю на берегу лужи и расстегиваю ширинку.
Август достает из встроенного шкафа в коридоре простыню и полотенце. В своей комнате он скатывает полотенце в рулон, делая из него для меня подушку. Я ложусь на спину на темно-синий ковер и накрываюсь простыней. Август стоит возле двери спальни. Он поднимает правую руку к выключателю.
– Тебе так нормально? – спрашивает он.
– Да, все в порядке, – говорю я, устраивая ноги поудобнее. – Рад встрече, Гус.
– И я рад встрече, Илай, – отвечает он.
– Рад с тобой разговаривать, – продолжаю я.
Он улыбается.
– Я тоже рад, – говорит он. – Выспись как следует. Все будет хорошо.
– Ты действительно так думаешь? – спрашиваю я.
Он кивает.
– Не волнуйся, Илай, – произносит он. – Это нам на пользу.
– Что нам на пользу?
– Эта наша жизнь, – говорит он.
– А откуда ты знаешь, что это на пользу?
– Мне сказал человек в трубке.
Я киваю. Нет, мы не сумасшедшие. Мы просто устали. Нам просто нужно немного поспать.
– Спокойной ночи, Гус, – говорю я.
– Спокойной ночи, Илай.
Свет гаснет, и темнота заполняет комнату. Август перешагивает через меня, чтобы добраться до своей кровати. Я слышу, как скрипят пружины в его матрасе, когда он ложится. Тишина. Илай и Август Беллы снова вместе, в другой темной спальне. Дрищ рассказывал, что иногда открывал глаза в такой же темноте, в тьмущей тьме подземелья Черного Питера, и представлял, что это вовсе не тьма. Это было просто пространство, говорил он. Глубокий космос. Глубокая Вселенная.
– Гус?
– Да?
– Как ты думаешь, Лайл еще жив?
Молчание. Долгое молчание.
– Гус?
– Да?
– О, – говорю я. – Я просто проверял – вдруг ты снова перестал разговаривать.
Молчание.
– Пожалуйста, не переставай разговаривать со мной, Гус. Мне нравится с тобой говорить.
