– Да, наша бесценная герцогиня. – Томанс помахал вверх, к балкону. Она не шелохнулась. – Она доверила мне одно щекотливое задание. Я должен был сам себя казнить, но человеку нельзя накладывать на себя руки.
Не каждый и не сразу понял разницу, но это и не имело значения.
Тут подошла Мария. Эти тяжёлые недели не смогли причинить ей никакого вреда. Она была всё такая же растрёпанная и жизнерадостная, как всегда.
– Как хорошо, что вы все пришли сюда, – говорила она и с улыбкой проходила сквозь толпу так, будто была хозяйкой, принимающей гостей.
– Вы останетесь довольны, – проникновенно добавил Томанс и поцеловал руку Марии, проходящей мимо. – Уж я постарался. Расскажете об этом вашим детям. И вашим внукам. И прочим потомкам, ибо сегодня Томанс научится летать.
Мария захлопала в ладоши и засмеялась.
Томанс встал перед доской в форме лопаты, щёлкнул пальцами, и к нему подбежал козёл с тремя глазами. Он принялся жевать верёвку, пропитанную какой-то жидкостью. Сладкой водой. Наверное, Томанс от себя отрывал сахар, сберегая для дела. Все наблюдали. Шут улыбался. На Мартина он уже не смотрел. Видел перед собой только умиротворяющую пустоту и выжидал.
Как только козёл перегрыз верёвку, оборванный её конец вызвал реакцию в этом сооружении и между предметами, а те в свою очередь тоже вызвали реакцию, а те следующую. Целая цепочка весёлых событий пришла в движение. Опрокидывалось ведро, выливалась вода, начинало вертеться колесо, камень падал в миску с красной краской, капли которой попадали в публику, взмывали яркие платки, туман окрашивался розовой пудрой. Мария в восторге хлопала в ладоши. И дальше началось. Из жара взметнулся язык пламени, загорелись верёвки так, будто по ним вверх взбегали огни, устремляясь к цели. Столкнулись шары и покатились вниз, маленькая дробилка, изготовленная, возможно, из зубов шута, перетёрла верёвку, и пока все только дивились, постепенно обретая забытые улыбки, на лице шута устанавливался всё более полный покой. «Наконец-то он его обрёл», – подумал Мартин.
И в следующее мгновение обрушился камень, большой и тяжёлый, как пушечное ядро, ударился в выставленный клин, и одним размашистым движением лопатообразная доска швырнула Томанса через стену крепости в туман.
Все были ошеломлены, казалось, что само время остановилось. «Так он учится летать, – пронеслось в голове у Мартина. – Так он умирает без нас».
Ещё долго люди смотрели в это ничто, в котором исчез шут. Они не могли это постичь.
Они полагали, что это была очередная шутка Томанса, и ждали, что сейчас он обратно взберётся через стену, чтобы показать им пальцами длинный нос. Но он не вернулся.
В конце концов герцогиня пожала плечами и собралась уже удалиться с балкона.
Мартин всё таращился в туман, тогда как другие постепенно перестали ждать Томанса и снова хотели предаться своей безутешности. Но тут… Мартин, пожалуй, увидел это первым.
– Смотрите, – тихо сказал он. – Разве вы не видите?
Разве вы не видите, что туман рассеивается? Не сыграл ли шут над туманом злую шутку? Не проделал ли он своим полётом дыру в стене тумана. А может, и во времени. Разве вы не видите, как за этой завесой сверкает солнце? Показывается ослепительно светлый день. Светлее, чем весь свет прошедших недель. И проясняется всё быстрее. Как приятен этот свет. И как хорош. Все только ахали и охали. И, по всей видимости, уже наступила весна. А горы-то ещё здесь? Вокруг них привычные скалы, ущелья и луга в долине. А там дальше лес, голубое небо – мир, казалось, уже утраченный. Все стали бороться за место, с которого лучше видно, все принюхивались к ветру, улыбались друг другу, а потом они и правда увидели там внизу на дороге верхом на конях поднимающихся вверх по склону пятерых рыцарей.
– Рыцари возвращаются! – все кричали, ликовали и бросались в объятия друг другу, так что вши не могли отличить, где их хозяин, а где чужой, и все перепутались.
Только Мартин замер. Потому что он знал: они возвращаются с детьми. Они везут в крепость детей.
А жители были так ослаблены, что едва справились с воротами, открывая их. Рыцари медленно въехали в крепость. Все ждали.
Только Мария продолжала стоять у стены и смотрела то в ясное небо, то вниз и удивлялась, где её брат, и время от времени смеялась, вспоминая, как это было забавно, когда он летел.
Рыцари уже въехали во двор. Добродушно кивали и немного испуганно смотрели в измученные лица. Да, они отсутствовали долго. Некоторые попытки не увенчались успехом. Тот или другой случай похищения прошёл не так гладко. Были и раздоры среди самих рыцарей. Разногласия. Но в конечном счёте всё сложилось. Под каким плащом у них скрыта девочка? Под каким мальчик?
Но рыцари привезли с собой и ещё кое-кого. Он сидел на последнем коне. При нём была испачканная краской торба, и Мартин сразу узнал его, с первого взгляда. То был художник.
Он хотел крикнуть, но чувства изливались в нём так, что грозили его утопить в своём потоке. Поначалу он не мог произнести ни звука, потом всё-таки крикнул:
– Художник!
