Руби смотрела, как белые искры танцуют вокруг кончиков пальцев мужчины, и начинала чувствовать, что она неправильно оценила ситуацию и произвела плохое впечатление. Её восторг от убийства Негодяя быстро улетучивался.
– Но это правда. Я первая девочка среди Опустошителей. Я даже прошла с ним Инициацию, – объявила она, кивая на Джонса, задаваясь вопросом, когда он уже придёт в себя, раз Негодяй мёртв. Мужчина выругался себе под нос, и Руби вспомнила, что сказал ей Джонс: что никто не должен знать, что они могут использовать магию только вместе, поэтому она решила не упоминать об этом.
Когда белые искры с рук мужчины потянулись к Руби, она подняла револьвер дрожащей рукой.
– Слушайте, я думаю, что мы просто друг друга не поняли. Это моя вина. Я знаю, всё это слишком сложно сразу принять.
Но мужчина не обращал на неё внимания, бормоча себе что-то под нос, и белые искры начали превращаться в буквы, устремившиеся к Руби.
– Стойте или я буду стрелять, – предупредила она.
– Нет, не будет, – крикнул револьвер. – Я не могу выстрелить в другого Опустошителя, сэр. Не беспокойтесь об этом.
– Что? Помоги мне, – пробормотала Руби револьверу, не отводя взгляд от мужчины. – У тебя нет даже дротика с транквилизатором или чего-то в этом духе, чтобы усыпить его?
– Нет!
Руби всё равно нажала на курок, и когда ничего не произошло, она выругалась и заткнула револьвер обратно за пояс. Буквы, извлечённые из пальцев мужчины, приближались к ней, но она стояла на месте, приготовившись использовать посох из рябины как бейсбольную биту.
– Прекратите уже! – крикнула она.
Но мужчина, похоже, не хотел останавливаться. Когда первые буквы дошли до неё, она взмахнула посохом, отбивая их. Она увернулась от буквы О, пытавшейся накинуться ей на шею, словно лассо. Изогнутый кончик буквы Т схватил её за лодыжку и попытался сбить с ног, пока она не откинула его ногой.
Уворачиваясь, Руби отбивалась от всё большего количества букв, но другие продолжали струиться из пальцев мужчины, пока их не стало слишком много, чтобы она могла справиться. Куча разных букв схватила конец посоха и вырвала его из её рук. В отчаянии Руби вытащила револьвер и попыталась отбиться им от букв, к большому его недовольству.
– Я оружие, – крикнул он, – а не палка!
В конце концов, Руби сдалась и в отчаянии бросила оружие в мужчину, прежде чем обратиться в бегство. Но буква Т сбила её с ног, и буква О обвилась вокруг её лодыжек и проскользнула до колен. Буква V перевернулась и упала ей на шею, прижав к полу.
Руби почувствовала запах чего-то сладкого, вроде дыни или абрикосов, в то время как вокруг неё толпилось все больше и больше букв. Она чувствовала себя одурманенной. Буквы были на её губах, пытаясь проникнуть в рот. Как только они оказались внутри, они растворились, как сахар. Вкус был так хорош, что она открыла рот, чтобы впустить больше букв.
Когда мужчина опустился на колени рядом с ней, Руби увидела, что он уставился на неё своими свирепыми карими глазами.
– Меня зовут Симеон Роуэлл, и я мастер ученика по имени Томас Гэбриэл. Его Одноглаз нашёл меня, когда я патрулировал свой
– Я же вам сказала. Я убила Негодяя до того, как вы здесь оказались.
Мужчина недоверчиво уставился на неё.
– Это моё первое убийство, – просияла Руби.
– Нелепость, – прошипел Симеон. – Ни одна девочка не смогла бы с ним справиться. Ты врёшь. Что ты за мерзость такая, если можешь лгать даже под воздействием заклинания правды? И как ты смеешь высмеивать Орден Опустошителей!
– Я не высмеиваю! Просто вы, Опустошители, так отстали от жизни. Почему девочки не могут быть Опустошительницами? В чём проблема? Мы можем делать всё, что угодно, как и мальчики, если не лучше.
Симеон взглянул на Одноглаза, который только что прилетел обратно на кухню.
– Она говорит правду, – пискнул он. – Негодяй лежит там мёртвый, никаких признаков жизни.
– Я же сказала. – Руби ухмыльнулась, когда Симеон повернулся, чтобы взглянуть на неё, с выражением полнейшего шока на лице. Это было последнее, что она увидела, поскольку следом он швырнул в неё ещё одну горстку белых искр, а затем она падала, как ей казалось, в очень глубокую тёмную дыру.
Джонсу и Томасу Гэбриэлу потребовалось два дня, чтобы поправиться. Симеон использовал магию, чтобы безопасно перевезти их в свой дом – четырёхэтажное здание в георгианском стиле в стороне от главной дороги. Дом прятался за высокими металлическими воротами и был окружён пышным садом и большими кустарниками с зелёными восковыми листьями.
Мальчиков положили на кровати в одной комнате, и белые жизненные шары, парящие рядом с ними, постепенно уменьшались в размерах по мере того, как жизненная сила возвращалась в их тела и умы. Время от времени Симеон приходил, чтобы проведать их, прислушиваясь к их сердцам и следя за тем, чтобы их согревали большим количеством одеял и грелок.
