Руби никогда не была в таком величественном доме, но её держали в комнате с отдельной ванной, поэтому она не знала о мальчиках многого, за исключением того, что рассказывал ей Одноглаз. Он время от времени впархивал через большую замочную скважину, чтобы сообщить ей, когда под дверью оставляли поднос с едой, и предупредить её, чтобы не делала глупостей. Каждый раз он рычал и показывал зубы, чтобы убедиться, что она поняла.
Руби вообще не видела Симеона и знала о его присутствии только благодаря прибытию и исчезновению подносов с едой и странного бормотания, которое она слышала. Мужчина отобрал у неё револьвер, поэтому Руби была совершенно одна. Чтобы не умереть со скуки, Руби начала читать книги, хранящиеся на большой полке в спальне. Она многое узнала о жизненном цикле роющего тролля, об истории Опустошителей во Франции с 1745 по 1750 год и о Натаниэле Хьюите, Опустошителе, который жил в Хэмпшире и прославился тем, что случайно обнаружил новый вид древесных духов, после того как однажды ночью решил пописать за деревом.
На третье утро её пребывания в доме резкий стук костяшек пальцев Симеона по двери провозгласил, что Руби может выйти, и она быстро подскочила на кровати, когда мужчина просунул голову в комнату.
– Они выздоровели. Спускайся через пять минут. – Он снова закрыл дверь, ничего больше не сказав.
Когда Руби спустилась по широкой лестнице в большой коридор с полом, похожим на шахматную доску, Джонс и Томас Гэбриэл ждали её. Мальчики выглядели бледными, уставшими и держали руки за спиной.
– Давай, – сказал Симеон, он стоял рядом с ними.
– Спасибо, что спасла меня, – поблагодарил Джонс. Томас Гэбриэл только кивнул и тогда Симеон кашлянул. Громко.
– Да, спасибо, – пробормотал Томас Гэбриэл, не глядя на неё.
– Не за что, – ответила Руби. – Я просто рада, что ты в порядке, Джонс. Рада снова тебя видеть, знаешь ли.
Когда Джонс всего лишь коротко кивнул, переведя взгляд на Симеона, Руби почувствовала, как внутри словно что-то сдулось. Но она решила, что он, вероятно, не хотел показаться слишком дружелюбным по отношению к девочке при другом Опустошителе, потому что у него уже было достаточно проблем. Так что она ничего не сказала.
– Теперь, когда с любезностями покончено, идите за мной, все трое. Я хочу показать вам кое-что. После чего ты, Томас Гэбриэл, сядешь и напишешь мне письмо с извинениями за все причинённые тобой неудобства. Как только ты это сделаешь, ты должен выучить о Негодяях всё, что о них известно, и я имею в виду действительно всё. Ты прочитаешь каждую книгу, исследовательскую статью и брошюру об этих существах, что у меня есть, и поверь мне, это обширная коллекция, и напиши по ним собственные заметки, которые я смогу оценить. – Томас Гэбриэл открыл рот, чтобы возразить, но Симеон поднял палец. – Возможно, это твой последний шанс произвести на меня впечатление, прежде чем я решу, позволить ли тебе пройти Инициацию или стереть тебе память и выкинуть тебя на произвол судьбы. Ты понял?
Томас Гэбриэл кивнул:
– Да, сэр.
– Очень хорошо. – Симеон оправил пальто. – Идём дальше.
Трое детей последовали за Симеоном, когда он вывел их из дома через улицы и переулки Хэмпстеда. Они прогуливались рядом с простыми людьми, которые не замечали их, занимаясь своими делами. Это заставило Руби задуматься, не сделал ли Симеон что-то, чтобы превратить всех четверых в невидимок. Но она не посмела спросить.
Опустошитель провёз их по любимым местам, историческим памятникам, красивым улицам, пабам и даже свозил на Хэмпстедскую Пустынную землю, где рассказал обо всём, что люди предпочитали там делать – от принятия солнечных ванн до бега и купания в прудах. Он не сказал ни слова ни о родителях Джонса, ни о ведьминских марионетках. В представлении Руби это было так же скучно, как и любая школьная поездка. И она могла сказать, что ни Джонс, ни Томас Гэбриэл не наслаждались происходящим. Судя по их взглядам друг на друга, никто не был уверен, почему их провезли по этим местам.
К тому времени как они вернулись в дом Симеона, их ноги болели, и они очень хотели пить и есть. Но Симеон ещё не закончил. Он отвёл их на самый верх дома и вывел на террасу, откуда они могли видеть Хэмпстед и его пределы.
– Уверен, вы согласитесь, что Хэмпстед – прекрасное место. И относительно безопасное вдобавок. Мало кто умирает неестественной смертью или пропадает без вести в моём
Симеон зыркнул на детей с вызовом, будто призывал их к расспросам.
– Сэр, это та, чьих марионеток мы нашли? – поинтересовался Томас Гэбриэл.
Симеон серьёзно кивнул:
