Прошел год, и подумала Душа: «Прельщала я хозяина своего злом, однако любовь его оказалась сильнее. Попробую же теперь соблазнить добром, и тогда, вероятно, пойдет он со мной».
Заговорила она с Рыбаком:
– Рассказывала я тебе о радостях, что предлагает наш мир, однако остался ты глух к моим уговорам. Позволь же теперь поведать о страданиях, – возможно, на сей раз ты ко мне прислушаешься. По правде говоря, страдание повелевает миром; избежать его никому не удастся. Одним нечем прикрыть наготу, другим не хватает хлеба. Есть в мире нашем вдовы, что имеют одежды из алого шелка, есть вдовы, что носят рубище. Блуждают в топях прокаженные, и всякий из них другому враг. Бродят по дорогам нищие, и пуст их карман. Гуляет по улицам городов Голод, а у ворот стоит Чума. Давай же отправимся в путь, исправим несправедливость, положим предел страданиям людским. Какой прок тебе оставаться здесь, взывая к любимой, коль не отзывается она на твой зов? Что такое, в сущности, любовь, чем ты так дорожишь?
И на эти речи не ответил Рыбак – такой силой обладала любовь его. Каждое утро звал он Русалочку, выкликал ее и в полдень, и ночью. Так и не поднялась она из глубин навстречу Рыбаку. И не показалась ни разу, хоть искал он любимую и в реках, впадающих в море, и в лощинах, заполненных приливной волною. Искал по ночам, когда окрашивается море в фиолетовый оттенок, и в предутренних сумерках, когда сереет его поверхность.
Прошел еще год, и как-то ночью сказала Душа Рыбаку, когда сидел тот в одиночестве в плетеном своем домике:
– Что ж! Завлекала я тебя злом, соблазняла добром, однако любовь твоя оказалась сильнее моих посулов. Не стану я более прибегать к искушениям, молю лишь об одном: допусти меня в свое сердце, и буду я вновь с тобою одним целым, как раньше.
– Как пожелаешь, – согласился Рыбак, – ведь в те дни, когда странствовала ты без сердца, пришлось тебе многое выстрадать.
– Увы! – вскричала Душа. – Не могу найти я входа, замкнуто сердце твое в оболочку любви.
– И все же мне хотелось бы тебе помочь, – вздохнул Рыбак.
Едва произнес он эти слова, как в море раздался скорбный вопль – так кричит Морской народ, когда умирает одно из созданий подводного мира. Вскочил Рыбак, выбежал из хижины и бросился к берегу, на который стремительно накатывались черные волны, неся с собою ношу, что была светлее серебра. Белая, как пена морская, покачивалась она на гребнях, будто сорванный и выброшенный цветок. Наконец забрал прибой ношу у волны, а зыбь прибрежная приняла ее, и увидел Рыбак у ног своих мертвое тело Русалочки.
Рыдая, сраженный страшной болью, бросился он на колени. Целовал ледяные алые губы, перебирал янтарные волосы. Упал рядом на песок и, весь дрожа, словно заждавшись встречи, со слезами прижал к груди смуглыми своими руками тело любимой. Холодны были уста ее, и все же страстно целовал их он. Напитался солью мед волос любимой, однако касался Рыбак его губами в горестном упоении. Покрывал поцелуями закрытые веки, и брызги прибоя, падающие на лицо Русалочки, были не столь солоны, как его слезы.
Исповедался Рыбак мертвой возлюбленной. Горьким вином лился его рассказ в раковины изящных ушек. Возложил он тонкие руки Русалочки себе на плечи и все гладил кончиками пальцев ее нежную шейку. Смертной мукою обернулась радость встречи, и все ж странное блаженство несла она с собой.
Подступили черные волны ближе, и белая пена издала звук, подобный стону прокаженного. Белыми когтями царапало море песчаный берег, и из дворца Царя морского вновь донеслись полные скорби крики. Далеко в море хрипло затрубили в свои рога огромные тритоны.
– Беги! – убеждала Рыбака Душа. – Море все ближе, и, ежели промедлишь ты, убьет оно тебя. Беги же прочь, ибо боюсь я, что сердце твое совсем закроется от меня печатью великой любви… Беги, спасайся! Ведь не отправишь ты меня без сердца в мир иной?
Не слушал ее Рыбак. Обратился он снова к своей Русалочке:
– Любовь превыше мудрости, дороже всяких богатств, прекраснее, чем ножки дочерей человеческих… Не уничтожить ее огнем, не погасить водою. Взывал я к тебе на рассвете, но не пришла ты на зов. Ночная луна слышала имя твое, но не откликнулась ты. Совершил я злое дело, покинув тебя, ушел, на свою беду, и все же любовь сидела в моем сердце, любовь столь сильная, что ни зло, ни добро не смогли ее одолеть. А теперь мертва ты, и я умру рядом с тобою…
Умоляла его Душа уйти с берега, однако не внял ей Рыбак, столь великая владела им любовь. А море все подступало, стремясь накрыть страдальца волнами своими, и, поняв, что смерть близка, вновь страстно поцеловал он холодные уста возлюбленной Русалочки, и разорвалось его сердце.
Разорвалось оно, переполнившись любовью, и Душа наконец нашла вход в него и проникла внутрь, и стали они одним целым, как раньше. А потом накрыло море Рыбака высоким валом.
Направился поутру к морю Священник, решив осенить его молитвою, ибо слишком волновалось оно. С ним пошли монахи и певчие, свечники и послушники с кадильницами, и прихожан собралось немало.
