И ударил он хозяина. Тот упал в беспамятстве, а Рыбак подхватил девять кошелей с золотом, выскочил бегом в гранатовый сад и поднял голову к первой утренней звезде.
Когда отошли они на лигу от города, стукнул Рыбак себя в грудь и обратился к Душе:
– Зачем велела ты мне убить торговца и забрать его золото? Воистину несешь ты зло…
– Будь покоен, будь покоен, – ответила Душа.
– Нет, – закричал Рыбак, – не видать мне покоя, ибо не по нраву мне то, что заставляешь ты меня делать! Ненавижу я тебя! Рассказывай, почему так поступаешь ты со мной?
И заговорила Душа:
– Послал ты меня бродить по миру, не отдав мне сердце, потому и выучилась я дурным поступкам, и нахожу в них радость.
– Что говоришь ты такое? – пробормотал Рыбак.
– Ты и сам все прекрасно знаешь, – ответила Душа. – Забыл ты, что прогнал меня без сердца? Не верю я тебе. Не вини теперь ни себя, ни меня. Успокойся: нет на свете боли, которой не мог бы ты отринуть, нет удовольствия, какого не смог бы получить.
Услышав ответ Души, содрогнулся Рыбак и сказал:
– О, ты и вправду воплощенное зло! Заставила ты меня забыть о любимой, искушала, направила на путь греха!
– Не забывай, что отправил ты меня в мир, не давши сердца, – возразила Душа. – Пойдем-ка в другой город – предадимся веселью, ведь есть у нас теперь девять кошелей с золотом!
Однако схватил Рыбак кошели, бросил их на землю и втоптал в пыль.
– Нет! – закричал он. – Не желаю я с тобой знаться, не хочу путешествовать. Как изгнал тебя прошлый раз, так и теперь изгоню, ибо не видать от тебя добра!
Повернулся он спиною к луне, выхватил маленький нож с зеленой рукоятью, отделанной гадючьей кожей, и попытался отрезать тень – суть тело души.
Однако Душа не отделилась и не стала подчиняться приказам хозяина.
– Заклинание, которому обучила тебя Колдунья, не поможет больше: не покину я тебя, и прогнать ты меня не сможешь. Лишь раз в жизни дано человеку избавиться от души своей, однако, получив ее обратно, обречен он сохранять ее до конца – таково наказание, такова награда…
Побледнел Рыбак и, сжав кулаки, воскликнул:
– Поддельная была колдунья, коли не предупредила меня!
– Самая настоящая, – возразила Душа. – Верна она своему повелителю и служить ему будет вечно.
Поняв, что избавиться от злой Души более не удастся и пребудет она с ним до самой смерти, упал Рыбак на землю и горько заплакал.
Наступил день, и поднялся он, и сказал Душе:
– Свяжу я себе руки, чтобы не подчиняться твоей воле, и губ размыкать не буду, дабы не повторять слов твоих, и вернусь туда, где живет моя любимая. Возвращусь к морю, к маленькой бухте, где поет она, призову ее и расскажу о том зле, что совершил, о зле, которым ты меня окутала.
И все же продолжала искушать его Душа:
– Чем взяла твоя любимая, что стремишься ты к ней? Немало на свете более красивых девушек. Есть, к примеру, в Самарисе танцовщицы, изображающие в танце птиц и диких зверей. Ноги их выкрашены жженой сиеной, а на руках висят маленькие медные колокольчики. Смеются они в танце, и чист их смех, словно журчание ручейка. Пойдем со мной, отведу я тебя в Самарис. Отчего тревожишься ты из-за дел греховных? Для кого создана приятная пища, ежели не для едока? Что плохого в сладком напитке? Не тревожься. Пойдем со мною в другой город, в маленький городок, где произрастает сад деревьев тюльпанных. Живут в том прекрасном саду павлины белые и павлины с голубой грудкой. Хвосты их, раскрытые солнцу навстречу, подобны позолоченным опахалам из слоновой кости. А девушка, что кормит павлинов, танцует, забавляя их, то на ногах, а то и на руках. Глаза ее подведены сурьмою, вырез ноздрей подобен крыльям ласточки, и в колечке на носу у нее цветок, высеченный из жемчужинки. Смеется она, танцуя, и браслеты на ногах ее позванивают, как серебряные бубенцы. Не тревожься, пойдем со мною в этот город.
Не ответил Рыбак, лишь сжал губы, наложив на них печать молчания, связал руки прочной веревкой и пустился в путь к маленькой бухте, где пела его возлюбленная. Искушала его Душа по дороге, однако не внял Рыбак ее речам и не совершил ни единого злого дела, на какие уговаривала она, – столь велика была сила любви.
Достигнув берега морского, распутал он веревку, разомкнул уста и воззвал к Русалочке. Не откликнулась она, хоть звал ее Рыбак весь день напролет и высматривал в волнах.
Душа над ним насмехалась:
– Немного ж радости принесла тебе любовь твоя! Подобен ты жаждущему, что наливает воду в разбитый сосуд. Отринул ты все достояния мирские, а взамен ничего не получил. Уж лучше пошел бы со мною, ибо ведомо мне, где находится Долина наслаждений и что за чудеса там творятся.
И вновь промолчал Рыбак. Построил он себе в расселине скалы плетеный домик и прожил там год. Каждое утро звал он Русалочку, выкликал ее и в полдень, и ночью. Так и не поднялась она из глубин навстречу Рыбаку. И не показалась ни разу, хоть искал он любимую в гротах и на зеленых отмелях, в заводях, что остаются от приливов, и в омутах глубоких.
А Душа искушала Рыбака злом вновь и вновь, нашептывая об ужасных вещах, и все же не сумела превозмочь силу его любви.
