Внутри, растянувшись на ложе, накрытом крашеными львиными шкурами, возлежал Император, и на запястье у него сидел кречет. Позади стоял обнаженный до пояса нубиец в медного оттенка тюрбане и с тяжелыми серьгами в продырявленных ушах. На столике у ложа покоился большой меч с изогнутым клинком.
Завидев меня, нахмурился Император и спросил:
– Как зовут тебя? Знаешь ли ты, что я Император этого города?
Ничего я ему не ответила.
Указал он пальцем на меч, и нубиец, схватив его, нанес мне могучий удар. Насквозь прошло лезвие, не причинив никакого вреда. Растянулся на полу слуга, а поднявшись, застучал зубами от ужаса и спрятался за императорское ложе.
Вскочил Император на ноги, выхватил копье из подставки для оружия и метнул в меня. Поймала я его на лету и преломила древко на две части. Пустил Император стрелу из лука, однако я, вытянув руки, остановила ее в воздухе. Тогда вытащил он кинжал из-за пояса белой кожи и перерезал нубийцу горло, дабы не рассказал тот о его бесчестии. Упал раб, извиваясь, словно змея, и на губах его запузырилась алая пена.
Как только испустил нубиец дух, обернулся Император ко мне и сказал, вытерев мягким платочком из пурпурного шелка пот со лба:
– Ужель ты сам пророк, раз не могу я поразить тебя, или сын пророка? Умоляю, уходи сегодня же из моего города, ибо, пока ты здесь, я в нем не властелин.
– Уйду, коль отдашь мне половину сокровищ своих. Отдай половину, и покину я город, – ответила я.
Взял он меня за руку и повел в сад. Завидев нас, впал начальник стражи в изумление, а у евнухов задрожали колени. Пали они все ниц в великом страхе.
Есть в том дворце палата о восьми стенах из красного порфира, где с медного потолка свисают лампы. Тронул Император одну из стен, и открылась она. Прошли мы внутрь по проходу, освещенному многими факелами, и увидела я в нишах по обеим сторонам огромные кувшины, доверху заполненные серебром. Добравшись до середины тайного хода, сказал Император заветное слово, и распахнулась в стене гранитная дверь на скрытой пружине. Закрыл он рукой глаза, дабы не ослепнуть.
Ты не поверишь, что за чудесное место таилось за той дверью. Стояли там огромные черепаховые панцири, полные жемчуга, и выдолбленные лунные камни с красными рубинами. Золото хранилось в сундуках, обитых слоновой шкурой, а золотой песок – в кожаных бутылях. Лежали в тайнике опалы в хрустальных чашах, а сапфиры – в чашах нефритовых.
На тонких блюдцах из слоновой кости сияли круглые зеленые изумруды, разложенные по размеру, а в одном углу палаты заметила я шелковые мешки, набитые бирюзой и бериллами. Было там множество рогов из слоновой кости, наполненных пурпурными аметистами, и рогов медных – с халцедонами и сердоликами. Кедровые колонны обвивали гирлянды из желтого янтаря, а в плоских овальных щитах лежали карбункулы – и темно-красные, и светло-зеленые. И это лишь малая толика скрытых в той палате драгоценностей.
Наконец отнял Император руки от лица и вздохнул:
– Вот моя сокровищница. Половина ее теперь твоя, как и было обещано. Дам я тебе трех верблюдов и погонщиков к ним, и выполнят они всякое твое повеление. Отвезут сокровища в любую часть света, куда прикажешь. И забрать тебе их следует сегодня же ночью, дабы не увидело Солнце – отец мой, – что есть в городе человек, которого не смог я одолеть.
Однако отказалась я:
– Пусть останутся твоими золото и серебро, драгоценные камни и всякие другие сокровища. Ни к чему мне они. Не возьму я у тебя ничего, кроме маленького колечка, что носишь ты на пальце.
Нахмурился Император.
– Кольцо мое из обычного свинца, и ценности никакой не имеет. Бери половину и уходи из моего города!
– Нет, – ответила я, – ничего мне не надобно, кроме кольца свинцового, ибо знаю я, что написано внутри у него и для чего оно служит.
Задрожал Император и взмолился:
– Забирай все сокровища, только уйди из города! Отдам я тебе и свою половину…
И тогда совершила я неподобающий поступок – а впрочем, что с того? В одном дне пути отсюда в укромной пещере спрятала я кольцо богатства.
– Всего день пути, кольцо ждет тебя. Будет обладатель его богаче всех королей на свете. Приди и возьми его, и все богатства мира станут твоими.
Рассмеялся в ответ Рыбак:
– Любовь всяко превыше богатства, а меня любит моя Русалочка!
– О, не может быть ничего лучше богатства, – заспорила Душа.
– Любовь лучше, – ответил Рыбак и погрузился в пучину.
Заплакав, побрела Душа прочь, через топи и болота.
Прошел еще год, и вновь вышла Душа на берег моря и призвала Рыбака. Поднялся он из морских глубин и спросил:
– Зачем звала?
И ответила Душа:
– Подойди ближе, хочу поговорить с тобой, ибо видела я чудеса чудесные.
Подплыл Рыбак к берегу, присел на мелководье и приготовился слушать, подперев голову рукою.
И заговорила Душа:
