Мальчики в долине полностью

Под бушлатом я прижимаю к себе сумку, нагруженную книгами из библиотеки Грейс, среди которых и одна совсем новая, а еще стопку страниц, исписанных от руки. Наши письма друг другу с годами становились все длиннее, их все труднее было прятать между страницами книг. Удивительно, что Эндрю не пронюхал о нашей секретной переписке…

И тут меня пронзает одна мысль.

Я смотрю на другой конец шаткой скамьи, где сидит Эндрю с вожжами в руках, и впервые в жизни мне приходит в голову нечто настолько большое, настолько волнующее, что оно овладевает моим сознанием и взрывается озарением. Я понимаю, нет, осознаю факт, который, как мне кажется, я всегда знал. Факт, в котором я, возможно, не хотел признаваться самому себе.

Эндрю правда относится ко мне, как к сыну.

И с этой точки зрения мои секреты и его потеря выглядят совсем иначе, обретают гораздо более важное значение.

Что он сделает, когда я скажу ему, что решил не становиться священником? Что он будет делать, когда однажды, и я надеюсь, достаточно скоро, я навсегда покину приют?

Эти мысли беспокоят меня, и письмо в сумке с книгами больше не вызывает у меня ни гордости, ни восторга. Мне даже думать неприятно об этом моем маленьком секрете. Теперь я его стыжусь.

Словно прочитав мои мысли, Эндрю искоса смотрит на меня.

– Что?

Я качаю головой и смотрю на проплывающий мимо пейзаж. Лучше пока не делиться своими мыслями.

Мы молчим, а повозка поскрипывает под тяжестью накрытых брезентом и надежно закрепленных припасов. Стук лошадиных копыт смягчается слоем свежевыпавшего снега, от их дыхания в морозном воздухе поднимается пар.

Должно быть, я замечтался, потому что слышу вопрос Эндрю, только когда он повторяет его, повысив голос.

– Какую книгу она дала тебе на этот раз, Питер? – спрашивает он.

Я вспоминаю темно-зеленую обложку, мерцание золотого тиснения. Грейс говорит, что эта книга у нее не очень давно, она получила ее несколько лет назад. Это подарок на день рождения от отца, купленный во время поездки в город.

– «Гекльберри Финн», – отвечаю я. – Фамилия автора Твен.

Эндрю бросает на меня настороженный взгляд.

– Чудесно. Книга о непослушном, не по годам развитом мальчике. То, что доктор прописал.

Он смеется, и я смеюсь вместе с ним; идея прочитать о приключениях непослушного мальчика будоражит меня почти так же сильно, как еще не прочитанное письмо Грейс.

Почти.

– Если честно, Питер, я ее не читал. Только слышал осуждающие отзывы.

– Эндрю, если вы думаете, что она содержит что-то неприличное, я не буду ее читать, клянусь.

Я говорю искренне. Я не хочу расстраивать Эндрю, и я не хочу выходить за рамки приличий и показаться неблагодарным. И уж тем более вести себя вызывающе.

Но он машет на меня рукой.

– Все в порядке. – Он задумывается на мгновение, и я жду, что он еще скажет. Он выглядит огорченным, на его покрасневшем от ветра лице блуждает болезненная улыбка. – Если честно, меня больше беспокоит письмо, спрятанное в книге.

Я чувствую, что краснею, и отвожу взгляд. Щеки покалывает, то ли от прилива крови к замерзшему лицу, то ли от порывов ледяного ветра. Я словно отключаюсь, и у меня возникает не совсем неприятное ощущение парения.

Чтобы сосредоточиться и собраться с мыслями, я устремляю взгляд на далекое голое дерево, чернеющее на фоне бледного полотна снега и неба. В первый момент мне хочется пропустить его замечание мимо ушей, но в глубине души что-то подсказывает мне, что сейчас, возможно, как раз подходящий момент, чтобы рассказать все открыто. Посвятить Эндрю в свой секрет. Мы уже рядом с приютом, поэтому я решаю не уходить от темы. По крайней мере, я избавлюсь от чувства вины за то, что скрываю от него переписку и свои чувства к Грейс.

– Вы злитесь на меня?

Эндрю вздыхает.

– Нет, конечно, нет. Это твое личное дело, оно меня не касается.

Я удивленно смотрю на него.

– Правда? Мне кажется, у Пула другое мнение.

Легкая улыбка – искренняя улыбка – преображает лицо Эндрю.

– Я не отец Пул, – с нажимом говорит он, но я вижу, что он тут же сожалеет о столь резком высказывании. – Не знаю, хорошо это или плохо.

Я не отвечаю. Я не могу сказать ничего такого, что облегчило бы его чувство вины. Я снова ищу глазами дерево, но оно скрылось из виду. Я вижу лишь бесконечное небо беспримесного серого цвета.

– Питер, я беру тебя с собой на ферму за компанию и еще чтобы мы могли поговорить с глазу на глаз о твоей учебе…

При упоминании моего обучения у меня ком встает в горле. Я проглатываю его, но храню молчание. Мне интересно, как он объясняет, зачем берет меня на ферму. Мы никогда не говорили об этом, и я впервые задумываюсь о его мотивах.

– Но еще я беру тебя с собой из-за Грейс. Не пойми меня неправильно… Я не собираюсь сводить вас вместе…

Он запинается, и я едва сдерживаю улыбку.

– Продолжайте, – озорно говорю я.

Он удивленно смотрит на меня и начинает смеяться.

– Хорошо, спасибо. Я пытаюсь сказать, что в первый раз я взял тебя с собой, чтобы ты познакомился с другим ребенком, за пределами приюта. Я считал, что тебе это будет интересно.

– Вы хотите сказать, с девочкой?

Он хмурится.