Мальчики в долине полностью

Боль пронзает череп, отдавая тупой пульсацией в мозгу, давит изнутри на глаза, затуманивает зрение. Я медленно поворачиваю голову и вижу отца Эндрю, стоящего рядом на коленях, но занятого чем-то другим, не мной.

Мы в вестибюле, возле часовни.

– Эй, ты живой, – говорит знакомый голос.

Я приподнимаюсь на локтях. На какой-то миг все плывет перед глазами, затем снова обретает четкость. Справа я вижу Дэвида. Он держит Томаса за руку. За ним близнецы, напуганные, но не до ужаса. Я думаю, что это хорошо, возможно, опасность позади. Наверняка священники уже схватили зачинщиков, устроивших все это, и заперли их где-нибудь.

Наконец я сажусь, и Эндрю замечает меня. Но он не улыбается, облегчение не пробегает по его лицу. Он сам на себя не похож. Бледное напряженное лицо, безумный взгляд распахнутых глаз.

– Питер, – говорит он, и только теперь я узнаю прежнего Эндрю.

Он подходит ко мне и помогает встать. Переждав головокружение, я оглядываюсь по сторонам. Собираясь группками по несколько человек, дети тихо переговариваются, некоторые плачут.

Часовня позади меня. Из открытого дверного проема плывет дым, но я не слышу потрескивания пламени и не чувствую жара огня.

Эндрю берет меня за локоть, осторожно разворачивает так, чтобы он мог говорить со мной и с Дэвидом одновременно.

– Отведите всех мальчиков в спальню. Заприте двери и попробуйте их заблокировать. Придвиньте к ним мебель.

Заблокировать? Бессмыслица какая-то. Я отчаянно пытаюсь навести порядок в голове, собраться с мыслями.

– Не понимаю, Эндрю, – говорю я. – Что произошло?

Эндрю вздыхает.

– Если честно, не знаю, Питер. Все, что мне известно, так это то, что несколько ребят пришли в часовню, вооружившись… всем, что им под руку попалось. Потом кто-то из них запер нас внутри, а другие попытались поджечь…

Эндрю замолкает, взгляд его где-то витает.

– Боже, это ужасно. Просто ужасно.

Я оборачиваюсь к дверям часовни и замечаю уже бесполезные обломки лопаты и мотыги, расколотых пополам.

– Не знаю, зачем они это сделали, – продолжает он, – но они многих убили. Еще не знаю сколько. Мне нужно перенести тела в часовню. Кроме того, много раненых.

– Мы вам поможем, – говорю я, взбодренный адреналином и яростью.

– Нет, – говорит он. – Отведите мальчиков в безопасное место.

– Вы так настаиваете на этом… – говорю я, не до конца понимая, почему он просит обэтом.

Дэвид кладет руку мне на плечо.

– Они бродят где-то здесь, Питер. Когда удалось открыть двери, все бросились врассыпную, а мы так и не знаем, кто опасен, а кому можно доверять. Я кое-кого запомнил, но там был такой хаос. – Он понижает голос. – Они сейчас могут быть среди нас.

Я присматриваюсь к мальчикам вокруг, выискивая убийц. Искру зла в их глазах.

И ничего не вижу. Ничего, кроме напуганных детей. Некоторые серьезно ранены. Многие перепачканы в саже. И всех нужно защитить.

– Хорошо. Но потом я вернусь и помогу вам.

Эндрю не отвечает ни да, ни нет, а лишь отворачивается и возвращается в часовню.

– Идите! Сейчас же! – говорит он и исчезает в дверях.

– Они убили Уайта, – шепчет Дэвид.

Потрясенный, я поворачиваюсь к нему:

– Что? Кто?

Дэвид отводит глаза, словно не может встретиться со мной взглядом, и отвечает:

– Его убил Саймон. Перерезал старику горло.

Я не верю ему. Не могу поверить.

– Нет, – говорю я, от отчаяния у меня вскипает кровь.

– Боюсь, что это правда, – произносит он и наконец смотрит мне в глаза. – Он один из них.

На полпути в коридоре на нас нападают.

Они выскакивают из первой же классной комнаты, когда мы проходим мимо. Четыре мальчика, все вооружены. Все кричат.

Они выглядят как сумасшедшие.

– Бежим! – кричит Дэвид и подхватывает Томаса на руки.

Остальные ребята несутся впереди меня, большинство уже забежало в спальню. Я сам решил, что буду прикрывать их с тыла, так что меня хватают первым.

Я чувствую, как кто-то тащит меня за руку, инстинктивно разворачиваюсь, наугад бью ногой и совершенно случайно попадаю в живот Огюсту, который сгибается пополам и неуклюже падает на пол, громко ругаясь по-французски. Что-то металлическое выскальзывает у него из рук, отлетает к стене. Я предпочитаю не разглядывать предмет, предназначавшийся для моей спины или черепа, и бегу следом за остальными.

Передо мной близнецы, Джон и Финн. Они бегут по пятам за группой из пяти-шести человек. Дэвид с Томасом на руках возглавляет наш разрозненный отряд.

Мы бежим, спасая свои жизни.

Двое мальчиков помладше, Гарри и Джордж, начинают спотыкаться и терять скорость, хотя отчаянно пытаются не отставать от остальных, но наши преследователи старше и быстрее.

Двери спальни стоят нараспашку. Испуганные лица выглядывают в коридор и умоляют нас поторопиться. Нам осталось не более двадцати футов, но кажется, что это двадцать миль.

– Живее! – кричу я Гарри, поравнявшись с ним и Джорджем.

Они оба слишком тяжелые, я не смогу взять их на руки, а кровожадные крики, такое ощущение, раздаются в шаге от нас. Я в ужасе. Я не хочу умирать.