Маленький Бобби Мок был именно таким, и даже лучше. Он вырос в Монтесано, в маленьком туманном поселке дровосеков на берегу реки Чехалис в юго-западной части Вашингтона. Это был вечно мокрый и сумрачный мирок; мирок, в котором доминировали большие деревья, большие грузовики и большие мужчины. Массивные дугласовые пихты и кедры росли на туманных холмах вокруг города. Тяжеловесные грузовики, увозящие лес, проезжали сквозь город по 41-му шоссе днем и ночью по пути на пилорамы, в Абердин. Мускулистые дровосеки в толстых фланелевых рубашках и подбитых гвоздями ботинках прогуливались вверх и вниз по главной улице, напивались в баре Стар Пул Холл субботними вечерами, а по воскресеньям с утра сидели в кафе Монтесано, выпивая по три литра кофе.
Отец Бобби, Гастон, – мастер швейцарских часов и ювелир – был некрупным мужчиной. Но он был влиятельным гражданином в городе, членом добровольческой пожарной станции, и стал первым человеком, который впервые проехал на автомобиле двадцать километров из Абердина в Монтесано и сделал это всего за каких-то полтора часа. Когда Бобби было пять, он чуть не умер от неудачной операции на аппендиксе. Он тогда выкарабкался, но навсегда остался низким, худым и болезненным, с астмой в тяжелой степени. Он решил, что его хрупкое здоровье не помешает ему нормально жить, так что в старшей школе он стал заниматься всеми видами спорта, какими только была возможность, и пусть ни в одном не стал мастером, но занимался всеми очень упорно. Когда он не смог попасть в школьную футбольную команду, то вместе с остальными мальчишками, которые не прошли отбор, они собрали свои команды и на свободном участке земли недалеко от его дома, вниз по улице Броад-стрит, играли в жесткий американский футбол, без шлемов, щитков и другой защиты. Он был самый маленький из ребят на поле, и Бобби всегда выбирали последним, и хотя большую часть игры он проводил на земле, он быстро усвоил урок, который помог ему добиться успеха в жизни. «Не важно, сколько раз тебя столкнут на землю, – говорил он своей дочери Мэрилин, – важно то, сколько раз ты встанешь». В последний год старшей школы, благодаря одной лишь силе воли, он записался на баскетбол – выбрав его из всех возможных вариантов. Те полтора килограмма серого вещества, которые он носил в своем черепе, хорошо ему служили на школьных занятиях. Он был самым лучшим в классе и был удостоен чести произнести прощальную речь на выпускном старшей школы в 1932 году.
Когда он поступил в Вашингтонский университет, его внимание тут же привлекла позиция рулевого в гребной команде. И, как обычно, ему пришлось приложить все усилия, чтобы выбить место на корме одной из лодок Албриксона. Но как только он получил это место, его упорство быстро заставило тренера поверить в него. Как и все остальные на лодочной станции, Албриксон быстро обнаружил, что у Мока была одна проблема – он был полностью счастлив и уютно чувствовал себя на позиции рулевого до тех пор, пока не оказывался впереди соперника. До тех пор, пока он видел другие лодки, пока их нужно было обгонять, пока нужно было кого-то обойти, парень горел. В 1935 году Мок сидел с мегафоном в запасной лодке, которая соревновалась с Джо и другими второкурсниками за статус первого состава университетской команды. Сначала он не был популярным среди гребцов. На месте рулевого он заменил парня, которого очень любили члены команды, так как он тренировался и выступал с ними на протяжении двух лет, и изначально они лишили Бобби того уважения, от которого зависит любой рулевой. Из-за этого Мок только заставлял их яростнее грести. «Это был трудный год. Меня совсем не любили, – рассказывал он позже. – Я требовал лучших результатов и поэтому нажил много врагов». Мок вел этих ребят, как Симон Легри, хлыстом. У него был глубокий баритон, что удивительно для такого маленького парня, и Бобби умел им пользоваться, эффектно выкрикивая команды, с абсолютным авторитетом. Но он был достаточно осторожен и знал, когда следует нажать на ребят, когда польстить им, когда задобрить и когда пошутить. Понемногу он завоевал парней.
Ко всему прочему, Бобби Мок был умен и знал, как использовать свой потенциал. К концу сезона 1936 года у него уже будет свой собственный ключ «Пси Бета Каппа», который он сможет крутить на пальце так же, как и Эл Албриксон.
В конце февраля Албриксон, когда он отбирал мальчишек, стал уделять больше внимания тому, чтобы лодкам присвоить правильные номера. Джо пересел из лодки номер один во вторую лодку. Двадцатого февраля в сильный снегопад и при сильном восточном ветре в очередном заплыве вторая и первая лодки финишировали одновременно. У Джо снова появилась надежда. Но через неделю Албриксон пересадил его в лодку под номером три.
