На носу сидел Роджер Моррис. Под номером два значился Чак Дэй. Под номером три был прошлогодний первокурсник Боллза, Горди Адам, мальчишка с молочной фермы, что вверх по течению реки Нуксек, рядом с канадской границей. Горди ходил в домашнюю деревенскую школу, потом в старшую школу Маунт Бейкер в маленьком городке Деминг. Потом он потратил пять месяцев, занимаясь ловлей лосося в Беринговом море, на Аляске, чтобы заработать достаточно денег и поступить в университет. Он был тихим молодым человеком. Настолько тихим, что на предыдущей гонке против Калифорнии в прошлом году он проплыл целых три километра с большим пальцем, рассеченным до кости, и даже никому и словом об этом не обмолвился. Из-за этой истории Роял Броухэм теперь упоминал его не иначе как Горди «Отважный» Адам.
На четвертой позиции в лодке Албриксона сидел гибкий Джонни Уайт. Высокий поджарый Стаб Макмиллин был под номером пять. Шорти Хант – под номером шесть. На седьмой позиции значился еще один из прошлогодних первокурсников Тома Боллза, Мертон Хэтч. На позиции загребного сидел четвертый член команды прошлогодних первокурсников: человек со стальным лицом, Дон Хьюм.
Посадить девятнадцатилетнего второкурсника на критическую позицию загребного было довольно необычным, если не сказать, критичным решением, но Хьюм показал себя выдающимся гребцом еще будучи первокурсником, и многие уже говорили, что он может стать самым лучшим загребным веслом Вашингтона с тех пор, как сам Албриксон выступал на этой позиции, а может быть, и лучше. Дон был родом из городка Анакортс, который во времена его детства был маленьким портом с консервным заводом и пилорамой в восьмидесяти километрах к северу от Сиэтла. В старшей школе он преуспевал во всех видах спорта. Хьюм был звездой футбола, баскетбола и беговой дорожки – и почетным учеником. Он также окончил музыкальную школу по классу фортепиано, был поклонником Фэтса Уоллера и мог сыграть что угодно из Мендельсона. Когда он садился за пианино, вокруг него почти всегда собиралась толпа. После аварии его отец потерял работу на целлюлозном заводе и переехал в Олимпию в поисках работы. Дон же остался в Анакортс, в семье друзей, и через какое-то время нашел работу на лесопилке.
Однажды, гуляя по каменистому пляжу канала между Анакортс и островом Гемс, он наткнулся на брошенную и клинкерную гребную шлюпку длиной метра в четыре. Он починил ее, спустил на воду, сел и быстро понял, что ему нравится гребля, и нравится больше, чем все остальные виды спорта, которыми он раньше занимался. Он самостоятельно занимался греблей весь год после окончания школы – плавал вверх и вниз по каналу в плохую погоду и уходил на острова Сан-Хуан в солнечные дни. Когда его подработка на лесопилке закончилась, он решил уехать к родителям в Олимпию и поехал туда на своей шлюпке. Это путешествие заняло у него шесть дней, по воде он прошел более ста пятидесяти километров. Той же осенью он переехал в Сиэтл, поступил на факультет геологии Вашингтонского университета и в тот же день прибежал на лодочную станцию, где Том Боллз и Эл Албриксон быстро распознали в нем выдающегося гребца.
Хьюм толкал весло гладко и плавно, беспрерывно и точно двигаясь, словно большой метроном величиной с человека. У него было просто невероятное внутреннее чувство ритма. Кроме того, его мастерство обращения с веслом, его надежность и каменная уверенность в себе были настолько очевидны, что все другие парни в лодке моментально ощущали его присутствие и легко ловили такт Хьюма, несмотря ни на погодные условия, ни на статус гонки. Он был ключом.
На корме звездной лодки Албриксона, с мегафоном, привязанным к голове, естественно, сидел Бобби Мок.
Джо был в третьей лодке. Казалось, что там он и останется. До сих пор его даже не пересадили в предварительный запасной состав университетской команды, и он думал, что уже он не будет соревноваться ни в гонке с Калифорнией, ни после нее. Но когда 21 марта он зашел на лодочную станцию, то нашел свое имя на доске, под номером семь во второй лодке, о которой все говорили как о наиболее вероятном претенденте на позицию основной. Джо не мог в это поверить. Он не знал, поговорил ли Покок с Албриксоном, или Мертон Хэтч просто натворил что-то, или Албриксону нужно было просто поменять его на седьмой позиции в тот день. Какой бы ни была причина, это был шанс для Джо.
Парень знал, что от него требуется, и внезапно все оказалось просто. В тот момент, когда Джо сел во вторую лодку в тот день, он почувствовал себя дома. Ему нравились эти мальчишки. Он не слишком хорошо знал Горди Адама и Дона Хьюма, но оба поприветствовали его, когда Джо садился в судно. Его самый старый и самый надежный друг на этой станции, Роджер Моррис, который сидел прямо впереди, на носу, помахал ему и крикнул через весь ряд сидений:
– Эй, Джо, я вижу, ты наконец-то нашел нужную лодку!
Его приятели из Гранд-Кули, Чак Дэй и Джонни Уайт, тоже сидели в передней части. И пока он привязывал свои ботинки к подставке и завязывал шнурки, Стаб Макмиллин радостно возвестил:
