Погода продолжала свирепствовать. В основном парни тренировались, несмотря ни на что. Холод, дождь, слякоть, град и снег они просто игнорировали. Но были дни, когда ветер разрывал гладь озера Вашингтон настолько сильно, что на ней невозможно было грести или просто держать лодку на ровном киле. Несмотря на погоду, гонки на время показали, что первые лодки все еще были в форме, хотя и не улучшали результаты с той скоростью, на которую рассчитывал Албриксон на этом этапе подготовки. Он еще не нашел лодку, которая бы оторвалась от других. И так как тренировки в дикий холод прерывались лишь днями, когда они вообще не могли тренироваться, боевой дух парней начал падать. «Слишком много нытиков», – написал Албриксон в бортовом журнале 29 февраля.
В один особенно ветреный день в начале марта, когда парни угрюмо прогуливались вокруг лодочной станции, Джордж Покок постучал Джо по плечу и попросил его зайти на чердак. У него было несколько мыслей, которыми он хотел поделиться с парнем. В мастерской Покок облокотился на борт новой лодки и стал наносить лак на перевернутый остов. Джо отодвинул козлы для распилки к другому концу лодки и сел на них лицом к мастеру.
Сначала Покок сказал, что наблюдал за тренировками Джо какое-то время и что он был отличным гребцом. Джордж отметил несколько технических ошибок – например, Джо сгибает руки в локтях немного раньше при гребке и не ловит воду так чисто, как мог бы, двигая руками с той же скоростью, с которой вода двигалась под лодкой. Но не об этом хотел поговорить с ним Покок.
Он сказал, что временами казалось, будто Джо считает себя единственным человеком в лодке и что его задачей было в одиночку вытолкнуть лодку через финишную черту. Когда гребец так себя ведет, сказал Джордж, то он наказывает за что-то воду вместо того, чтобы работать вместе с ней, хуже того, он мешает своей команде грести.
Он предложил Джо сравнивать греблю с симфонией, а себя – с музыкантом оркестра. Если один человек в оркестре ирал, не попадая в мелодию или в такт, то он портил всю пьесу. То же самое касалось и гребли. То, насколько его действия в лодке гармонировали с действиями остальных членов команды, значило гораздо больше силы его гребка. И спортсмен не мог быть в гармонии с членами команды до тех пор, пока он не откроет им свое сердце. Он должен заботиться о своей команде, она должна иметь большое значение в его жизни. Гребец должен отдавать себя полностью не самому спорту, но своим соратникам, даже если это означало, что его чувства будут задеты.
Покок сделал паузу и поднял глаза на Джо.
– Если тебе кто-то не нравится в лодке, Джо, тебе придется принять этого человека. Для тебя должно быть важно, выиграет каждый из вас гонку, а не только, выиграешь ли ты.
Он попросил Джо быть осторожнее и не упустить свой шанс. Джордж напомнил ему, что парень уже научился грести, преодолевая боль, изнеможение и голос внутри, который постоянно твердит, что это невозможно. Только это показывало, что Джо способен на поступки, многие из которых у обычного человека никогда не будет шанса совершить. И в конце он сделал замечание, которое Джо никогда не забудет:
– Послушай, когда ты начнешь по-настоящему доверять другим парням, то почувствуешь нарастающую силу, которая находится за пределами того, что ты можешь себе представить. Тогда ты сможешь почувствовать такой подъем духа, будто ты плывешь уже не на нашей планете, а на небесах, среди звезд.
На следующий день было воскресенье, так что, как и каждый выходной на протяжении вот уже многих недель, Джо забрал Джойс с работы и поехал на тот участок земли рядом с озером Вашингтон, где его отец строил новый дом. Подвал был уже почти закончен, и так как первый этаж уже тоже начали строить, Гарри переехал в подвал с детьми. Это было больше похоже на пещеру, чем на жилье, с одной большой, как в гараже, дверью для входа и только одним малюсеньким окном, выходившим на озеро. Но Гарри собрал дровяную печь, и, по крайней мере, внутри было сухо и тепло.
Джо и его отец все утро таскали бревна от дороги к стройке под проливным дождем, потом поднимали их на уровень первого этажа дома. Джойс развлекала детей внутри, играла с ними в карточные игры и готовила в печи сливочную помадку и какао. Они с Джо волновались обо всех четырех малышах – они все никак не могли привыкнуть к потере матери. Гарри почти все время занимался стройкой, и они не получали от него должного родительского внимания. Дети часто страдали от ночных кошмаров, Роуз и Полли плакали, если оставались одни, и хотя все они по-прежнему ходили в школу, их отметки стали ухудшаться. Теперь Джойс пыталась придумать, как она поступила бы, будь она их матерью.
