Играть роль матери для детей Тулы было легко и естественно для Джойс. Перед собой она видела убитых горем малышей, которые нуждались в помощи, и все инстинкты в ней побуждали Джойс прижать их всех к груди и взять на себя заботу о них. Именно это она и сделала с самой их первой встречи после смерти Тулы. Возмущение и злость, которые она все еще чувствовала по отношению к Туле, Джойс держала при себе, глубоко в душе, и скрывала от детей. Гораздо сложнее для Джойс было понять, как себя вести и что чувствовать по отношению к отцу Джо. По всем внешним признакам они хорошо ладили. Гарри дружелюбно общался с девушкой, даже тепло, и она пыталась отвечать ему взаимностью. Но внутри Джойс все еще негодовала. Она не могла ни забыть, ни простить Гарри то, что тот не поддерживал Джо все эти годы, за его слабость, за то, что позволил Туле выкинуть Джо из своей жизни, как будто он был бродячей собакой. И чем больше она раздумывала над этим, тем сильнее злилась.
Джо в новом доме Гарри на озере Вашингтон
К вечеру Джо с отцом перетаскали все бревна на свои места, и так как дождь начал лить еще сильнее, Гарри пошел погреться в дом. Джо крикнул ему в спину:
– Я скоро приду, пап.
Он вышел на пристань рядом с домом Фреда, стоящего по соседству, и стал смотреть на вздымающиеся светло-серые изгибы озера, раздумывая о своем ближайшем будущем.
Финишная черта Тихоокеанской регаты, которая пройдет в апреле, была почти в полутора километрах вверх по озеру отсюда. Будет ли Джо сидеть в лодке основного состава команды, когда она проедет мимо этой пристани? Он подумал, что, скорее всего, нет. Порывы ветра ударялись об него; дождевая вода текла по лицу. Но ему было все равно. Он уставился на озеро, размышляя над тем, что Покок сказал ему накануне, и прокручивая слова мастера у себя в голове снова и снова.
Для Джо, который потратил последние шесть лет, упрямо пытаясь самостоятельно пробиться в мире, который научился рассчитывать только на собственные силы, страшнее всего было позволить себе зависеть от других. Люди разочаровывают. Люди бросают. Зависимость от людей, доверие им в конце концов ранят. Но оказалось, что доверие было ключом к тому волшебству, о котором рассказывал Покок. Он говорил о гармонии в команде. В этом был определенный смысл, и ему еще только предстояло найти определение этому феномену.
Он долго стоял на пристани и разглядывал озеро, не замечая дождя. Мысли блуждали в его голове, соединяясь друг с другом и формируя новые вопросы. Как музыкант он понимал, что такое гармония. Он и Гарри Секор работали вместе, в гармонии, чтобы загарпунить гигантского лосося в реке Дандженесс. Он очень удивлялся лошадям Чарли Макдоналда, Фритцу и Дику, которые вместе приседали и тянули за собой гигантские тополя, как будто это были спички, и ведь лошади работали в союзе и согласии, как одно существо. Чарли сказал ему, что они будут тянуть до тех пор, пока не порвется упряжь или не перестанут биться их сердца. На скале в Гранд-Кули Джо и те парни, с которыми он работал, наблюдали друг за другом и заботились друг о друге, предупреждая о камнях, падающих сверху. Вечерами и по выходным они вместе с Джонни Уайтом и Чакой Дэем пробирались на Би-стрит вместе, одной компанией, в поисках приключений, вместо того чтобы соперничать и ссориться друг с другом.
Джо повернулся и стал глядеть сквозь стену дождя на дом, который строил его отец. Прямо за домом товарный поезд прогрохотал мимо по рельсам, по которым будет ходить обзорная электричка во время гонки с Калифорнией. В доме дети, Джойс и его отец прятались от дождя под одной крышей и сейчас сидели перед камином и ждали, пока он придет погреться. Пока он стоял там, под дождем, чувства Джо стали меняться – складываться, как музыкальная пьеса, в которой новый ритм и ноты новой мелодии начали заменять старые звуки.
Когда он вернулся в теплое убежище, которое построил его отец, Джо насухо вытер голову полотенцем, распаковал свое банджо и поставил стул перед печью. Он собрал малышей вокруг себя, бережно настроил банджо, подкручивая колки и слегка задевая стальные струны, прочистил горло, улыбнулся широкой белозубой улыбкой и начал петь. Один за другим дети, а потом Джойс и Гарри присоединились к нему.
К 19 марта Эл Албриксон понял, что нашел лучший состав для олимпийской лодки. Она все еще числилась на его доске под вторым номером, но ее экипаж начал раз за разом одерживать победу над первой лодкой, и Албриксон потихоньку выстраивал окончательную рассадку.
