– Ну что ж, теперь эта лодка будет летать, ребята.
Шорти Хант похлопал его по спине и прошептал:
– Я тебя прикрою, Джо.
В тот день Джо греб как никогда раньше – как говорил ему Покок, отдавая полностью свои мысли и душу командным усилиям, двигаясь, словно он был продолжением ребят, сидящих впереди и позади него. Он безошибочно следовал движениям Хьюма и передавал их назад, Шорти, и они двигались все ввосьмером, вместе с лодкой и веслами, одним продолжительным усилием мускулов и дерева. Джо чувствовал в себе какую-то трансформацию, словно какая-то магия подействовала на него. Подобные ощущения он испытывал только раз в жизни – в ту ночь, когда еще первокурсником они с командой вышли на озеро Юнион, огни Сиэтла тогда мерцали в глади воды, а дыхание всех ребят из его команды казалось единым, белыми клубами растворяясь в темном холодном воздухе. Теперь, когда он вышел из лодки в сумерках, то понял, что это изменение произошло не из-за его стараний грести так, как сказал ему Покок, а из-за того, что в лодке сидели именно те парни, с которыми он мог это сделать. Он просто доверял этим ребятам. В конце концов, все оказалось очень просто. Албриксон написал в журнале: «Поменял Ранца и Хэтча, и это сильно помогло».
Однако эта фраза была приуменьшением той значительной разницы, которая произошла в лодке. Это была последняя замена, сделанная Албриксоном. В течение нескольких следующих дней лодка действительно начала летать, как предсказал Стаб Макмиллин.
Двадцать второго марта она с самого старта и до финиша шла впереди остальных лодок. Двадцать третьего марта она выиграла с отрывом на невероятные семь корпусов в одной гонке и на внушительные три во второй. Утром 27 марта в сильный снежный буран она снова пришла на три корпуса впереди всех. В тот же день, на спринте в три километра, Дон Хьюм поднял частоту удара до сорока, парни безошибочно повторяли за ним, и лодка промелькнула через финишную линию опять намного впереди остальных. Двадцать восьмого марта Албриксон официально объявил их экипаж основным составом университетской команды. Он еще несколько дней скрывал это от прессы, но тренер принял решение, изменившее его карьеру. Это была команда, с которой он попробует прорваться на Олимпиаду в Берлин.
В тот день Джордж Покок лично окрестил новое судно, в которой парни будут выступать на отборочных соревнованиях. Пока Джо и остальные члены его команды держали лодку в воздухе, Покок вылил банку загадочной жидкости на ее носовую часть и произнес:
– Я нарекаю эту лодку «Хаски Клиппер». Да пребудет с ней успех на любых водах, где бы она ни плавала. Особенно в Берлине.
И пока парни понесли лодку вниз по пандусу к воде, они начали морщиться, пытаясь справиться со странным запахом неизвестной жидкости. Покок усмехнулся.
– Сок квашеной капусты. Чтобы начать привыкать к Германии, – ухмыльнулся он.
Четвертого апреля Албриксон устроил финальную четырехкилометровую гонку на время, прежде чем официально провозгласить места позиции лодок для Тихоокеанской регаты. Через три километра после начала гонки Бобби Мок увеличил ритм до тридцати двух гребков и больше его не поднимал. Рекорд в гонке на четыре километра, 16 минут и 33,4 секунды, был установлен основным составом Вашингтона, в заплыве, который Джо смотрел с парома в 1934 году. Теперь Джо и его соратники пришли к финишу за 16 минут 20 секунд, и в конце гонки они прямо и спокойно сидели на банках, легко дышали и чувствовали себя превосходно. Каждый раз, когда они все вместе садились в «Хаски Клиппер», они показывали все лучшие и лучшие результаты.
Тому, что происходило в их лодке, было прямое объяснение. Каждый в «Клиппере» пережил в жизни тяжелые испытания, их характер был одного происхождения, и это играло решающую роль в будущем: они все были мастерами своего дела, несгибаемыми парнями, наполненными яростной решительностью, но все же они оставались очень добрыми и отзывчивыми. Каждый из них был родом из скромных семей, смиренных тяготами тяжелых времен, в которые они росли. Каждый по-своему, они все в какой-то момент поняли, что ничего в жизни нельзя принимать как должное, что, несмотря на их молодость и красоту, в мире существовали силы более величественные и могучие, чем они сами. Те трудности, с которыми они сталкивались в жизни, научили их покорности, необходимости отодвинуть свое эго ради лодки как целого – и покорность была тем ключом, благодаря которому они теперь могли собраться вместе и показать результаты, которых не могли добиться раньше.
