Чтобы стать командой национального уровня, все гребцы в ней должны начать абсолютно доверять друг другу, они должны уметь соревноваться со страстью и грести с уверенностью, что в одиночку никто не сможет справиться со всем весом лодки. Команда 1936 года, в которой Хьюм был загребным, всегда боролась яростно и шла с великолепной синхронностью. Имея полное доверие друг к другу, ребята были словно связаны, осуществляя зацеп воды одним мощным ударом; а потом они толкали лодку вперед до следующего загреба, и лодка шла мощно и плавно, с едва уловимым замедлением. Это классический пример экипажа восьмивесельной лодки в его лучшем проявлении.
Через два дня, 20 апреля, Адольфу Гитлеру исполнилось сорок семь лет. В Берлине тысячи людей собрались на улицах города, чтобы поздравить его и посмотреть праздничную процессию в честь Гитлера, проходившую через массивный городской парк Тиргартен, и в которой участвовало более пятнадцати тысяч танков, бронированных машин и артиллерийских установок. Толпы народу, собравшиеся вдоль Шарлоттенбургского шоссе, были такими плотными, что людям в задних рядах приходилось использовать взятые напрокат перископы, чтобы увидеть, что происходит впереди. Маленькие дочери Йозефа Геббельса в длинных белых платьях и белых ободочках преподнесли Гитлеру букет цветов. Рейхсляйтунг немецких официальных лиц преподнес Гитлеру копию «Майн кампф», которая была написана средневековым шрифтом на пергаменте вручную. Вместе с железными окладом книга весила 35 килограммов.
Но за месяц до этого торжества Гитлер получил даже лучший подарок, и он был преподнесен ему людьми, которые скоро станут его заклятыми врагами. Утром 7 марта тридцать тысяч солдат немецких войск были собраны в демилитаризованной Рейнской области и захватили ее. Таким образом государство в открытую показало пренебрежение как к Версальскому договору, так и к пакту, заключенному в Локарно, под которым Германия подписалась. До сих пор это была самая нахальная выходка, которую предпринял Гитлер, его самая большая игра и еще один шаг к той катастрофе, которая вскоре захватит весь мир. В течение следующих пары дней Гитлер, Геббельс и остальные нацистские лидеры взволнованно ждали, как отреагирует мировая общественность. Они знали, что у Германии пока недостаточно было военной мощи, чтобы пережить войну с Францией или Великобританией, и уж тем более с обеими странами. Следующие сорок восемь часов, как впоследствии признавался Гитлер, были самыми напряженными в его жизни.
Поукипси ночью
Но ему не стоило беспокоиться. В Англии министр иностранных дел Энтони Идэн сказал, что ему «очень жаль слышать» эти новости, и потом стал давить на Францию, чтобы та не реагировала слишком уж бурно. Она и не стала. Она вообще ничего не сделала. Йозеф Геббельс с облегчением написал в своем дневнике: «Фюрер чрезвычайно рад… Англия не реагирует. Франция не станет действовать одна. Италия запуталась в своих внутренних проблемах, Америка не заинтересована».
Теперь Гитлер с абсолютной ясностью понимал слабость своих позиций на западе страны. Однако возвращение Рейнской области не прошло безнаказанным. Хотя не было никакой военной реакции, поднялась волна возмущения общественности во многих зарубежных столицах. Все большее число людей в Европе и Соединенных Штатах снова начали говорить о Германии так же, как говорили во время Первой мировой войны – ее считали нацией «гуннов», беззаконных варваров. Гитлер знал, что Западу будет гораздо проще объединиться против варварского народа, чем против цивилизованного государства. Он хотел завоевать поддержку общественности – не у себя дома, где повторное взятие Рейнланда было и без того популярным, – но в Лондоне, Париже и Нью-Йорке.
Нацистское правительство теперь было уверено, что грядущие Олимпийские игры в августе предоставят ему идеальную возможность для маскарада. Германия покажет себя миру как необыкновенно чистую, эффективную, современную, технологически продвинутую, культурную, энергичную, справедливую и гостеприимную нацию. От дворников до управляющих отелями и членов правительства, тысячи немцев теперь с рвением ходили на работу, чтобы грядущим августом мир увидел лучшее лицо Германии.
