— Добрый день! — поздоровался он, утирая белым платком пот со лба. — Разрешите представить новых стажёров нашей компании — Денис Озеров и Нина… Нина… — Маркова, — звонким и уверенным голосом подсказала новенькая, с белоснежной улыбкой оглядев будущих коллег открыто и дружелюбно.. — Нина Маркова, — кивнул Тихонов и продолжил: — Как вы все знаете, грядёт слияние с большой компанией господина Вальдблума, и с нашей стороны нужна новая кровь, новые силы. Прошу любить и жаловать молодых специалистов. В добрый путь! — вся речь и интонации Тихонова отдавала казёнщиной директора средней школы. Не хватало только завершить всё это какой-нибудь пламенной комсомольской речёвкой:
Как всегда, в минуты самых сильных волнений из глубин моей памяти, из каких-то страшных сундуков подсознания выбираются невиданные нелепицы.
— Нина будет трудиться в итальянском отделе, — продолжил Виктор Палыч, — а вы, немцы, англичане, встречайте Дениса. Прошу не обижать и всячески помогать юным коллегам.
Начальник пытался выглядеть и звучать оптимистично, говоря об одном, но изнутри его пожирали другие проблемы: как при изменениях в новой компании, которой мы скоро станем, сохранить хотя ядро коллектива, эффективность работы и прибыльность. Наверное, Виктор Палыч хватался за любую возможность показать нас сильными.
Я не запомнила ничего, что говорил шеф в то утро. На новеньких первое время я не обращала особого внимания. Они вместе уселись в самом конце стола. Денис по-по-джентльменски достал из угла и подкатил кресло для Нины.
Вместе они смотрелись, как условные Кабаре-дуэт "Академия" на заре карьеры: невысокий и щупленький Озеров с мягкими светлыми волосами и тревожным взглядом, в отутюженном синем костюме, начищенных коричневых ботинках, и рядом — Нина.
Ей бы гораздо больше подошло какое-нибудь южное аппетитное имя, например, Джованна или Виктория — такая она была на вид обольстительная и манкая. Высокая, темноглазая и пухлогубая, густые каштановые волосы ниже плеч, слепящий белый маникюр выделялся на загорелых руках, бежевое платье, которое перечёркивало представление о вкусе её обладательницы, но ярко подчёркивало природные прелести. Ни убавить, ни прибавить, хороша!
Удивительно, они — это я, это — я всего год назад, а сколько всего случилось, чтобы я сейчас так уверенно чувствовала себя рядом с опытной Дорой. Новенькие с любопытством оглядывали зал, будущих коллег, меня в том числе, коротко перешёптывались.
Но всё моё внимание следовало устремить только к одному сотруднику этой компании. Я опустила взгляд на свои бумаги и боялась поднять голову, посмотреть на Вальтера. А вдруг он очаровался новенькой — красоткой Ниной и сейчас обхватывает её глазами? Но нет — я украдкой глянула на него — господин Брандт серьёзно слушал Тихонова, скрестив руки на груди. Матиаса также не привлекли молодые товарищи — он увлечённо, крепко сжав губы, нахмурив брови, переписывался с кем-то в телефоне.
Мне хотелось и не хотелось, чтобы Фогель-младший смотрел на меня.
Чёрное дизайнерское платье для офиса (недавно нашла интересного русского модельера) отлично сидело на моей подтянутой фигурке (спасибо Лоле за классного тренера). На днях я подсветила блондом свой натуральный цвет, из косметики — только любимая помада цвета тёмной фуксии и пудра. Но самое красноречивое: мой холодный и отчуждённый взгляд. Я — не я, наверное, для него.
А он совсем не изменился. И это — самое ужасное. Неизвестно, какая часть меня избавилась от животного влечения к нему. Несколько раз за год во мне предательски проскальзывали глупые вопросы: «Люблю ли я тебя Вальтер Брандт? Или я влюбилась в твой образ, который остался в памяти тем апрельским днём год назад? Что если бы на твоём месте оказался Матиас — тем Мистером Х., которого я увидела тогда в университетском дворике, а?»
Поёжившись, я мысленно отхлестала себя по щекам за такую крамолу.
Вот оно, поганенькое нутро: рядом с тобой красивый, здоровый, любящий, спокойный, работящий мужчина, а тебе неймётся, паршивка! Тебе нужны сопли на кулак, скандальчики, интриги, постоянный страх быть уличённой… Тебе нужен такой, как Матиас? Чтобы вечно дрожать от одной мысли, что он легко может изменить тебе. Как вправить себе мозги?
