– А между тем это и есть высокое искусство, дитя мое, именно оно и необходимо нам, пока не дорастем до понимания мастеров. Развивай свой талант. Это особый дар – вызывать смех и слезы, а трогать людские сердца куда прекраснее, чем леденить кровь и будоражить воображение. Скажи дяде, что он прав, и попроси тетю написать для тебя пьесу. А я приду посмотреть, когда все будет готово.
– Придете? Правда придете? Мы хотим поставить спектакль на Рождество, и мне достанется хорошая роль. Простенькая, но мне по силам, и если вы заглянете посмотреть – о, я буду так счастлива, так горда!
Джози вскочила с табурета – взгляд на часы подсказал ей, что визит затянулся, и, как ни тяжело ей было заканчивать судьбоносную беседу, разум настаивал: пора идти. Взяв шляпку, она подошла к мисс Кэмерон – та внимательно ее разглядывала и словно видела насквозь, отчего девочка прелестно зарделась, подняла глаза и ответила с дрожью признательности в голосе:
– Не знаю, как вас благодарить за этот час и добрые слова! Я последую вашему совету, и мама обрадуется, что я опять взялась за книги. Теперь я приложу к учебе все силы – ведь она поможет мне на пути к цели, но увлекаться мечтами не стану – буду вместо этого работать, выжидать и постараюсь вас порадовать в уплату своего долга.
– А ведь я так и не выплатила свой. Вот, юная моя подруга, носи ее ради меня. Словно специально для русалочки и будет напоминать о твоем первом погружении. Пусть следующим ты добудешь сокровище получше, а на губах не останется соленой воды!
С этими словами мисс Кэмерон сняла с кружевного воротничка брошь цвета морской волны и приколола на грудь гордой Джози как почетный орден, а потом, подняв счастливое личико к себе, нежно поцеловала его и с удовольствием следила, как оно расцветает от улыбки, – глаза актрисы словно предвидели будущее и предсказывали испытания и победы, которые пережила и она сама.
Бесс ожидала, что Джози примчится с восторженными воплями или слезами разочарования, но, к ее удивлению, на лице кузины воцарились умиротворение и решимость. Гордость, радость и пробудившаяся в ней ответственность отрезвили и укрепили барышню: теперь однообразная учеба и долгое ожидание ее не тяготили, ведь благодаря им в блистательном будущем она сможет поддержать честь профессии и стать подругой для той, кого уже боготворила с девичьим пылом.
Она поведала свою короткую историю заинтересованным слушателям, и все они одобрили совет мисс Кэмерон. Миссис Эми радовало, что окончательное решение отложено – она не хотела для племянницы актерской карьеры и надеялась, что увлечение сойдет на нет.
Дядя Лори строил множество чудесных планов, прочил ей блестящее будущее и отправил учтивейшую записку, в которой благодарил соседку за доброту; Бесс, любящая искусство во всех проявлениях, полностью поддерживала творческие планы кузины и одному только удивлялась: почему Джози вдохновение выражает на сцене, а не в мраморе…
Первый разговор не стал последним, ибо мисс Кэмерон искренне заинтересовалась девочкой и с четой Лоренсов у нее состоялось несколько памятных бесед, а барышни сидели рядом, жадно впитывая каждое слово с наслаждением, свойственным всем творческим натурам, когда они попадают в свою стихию. Они учились видеть в своем даре мощь и священное начало, осознавали, что использовать таланты нужно лишь в благородных целях – во имя просвещения, усовершенствования и утешения.
Джози строчила матери одно письмо за другим, а когда вернулась домой, порадовала ее произошедшими переменами: к приятному изумлению окружающих, теперь дочка миссис Мэг усердно корпела над прежде ненавистными учебниками. Мисс Кэмерон задела нужную струну в ее сердце, и теперь даже задания по французскому и уроки фортепиано стали терпимыми, ибо эти умения могли пригодиться Джози в будущем; одежда, манеры и этикет тоже приобрели свой интерес, ведь нужно было «развивать разум и тело, сердце и душу», а в своих усилиях стать «умной, воспитанной, красивой и здоровой девушкой» юная Джози бессознательно готовила себя к любой роли, которую великому Режиссеру будет угодно ей предопределить.
Одним сентябрьским днем по дороге в Пламфилд ехали два преотличных велосипеда, а на них сидели загорелые и запыленные седоки – судя по всему, они возвращались после весьма успешной прогулки: хотя ноги юношей слегка утомились, лица их сияли, и со своих высоких сидений они наблюдали за окружающими со спокойным довольством, как делают все, кто научился кататься – до наступления этой счастливой поры мальчишеские лица обычно выражают душевные и телесные муки.
– Поезжай вперед и доложи новости, Том, а я останусь здесь. Увидимся, – сказал Деми, спрыгивая у дверей Гнездышка.
– Не торопись, будь другом. Дай нам с миссис Баэр поговорить по душам, – попросил Том, с тяжким вздохом въезжая в ворота.
Деми рассмеялся, а его товарищ медленно взбирался по дорожке, истово надеясь, что горизонт чист: он приехал с новостями, способными потрясти всю семью до глубины души.
