Дэн промолчал, лишь закрыл лицо рукой и лежал неподвижно. Заметив, что трогательное послание подействовало даже лучше ожидаемого, капеллан продолжил, не подозревая, как успокаивает его отеческий голос несчастного узника, который тоже мечтал отправиться домой, да только считал, что не заслужил такого права.
– Надеюсь, вы не разочаруете смиренного друга, который даже в последний миг думал о вас. Подозреваю, здесь назревает недоброе, и боюсь, как бы вас не потянуло на дурную сторону. Не делайте этого: их замысел, как обычно, не увенчается успехом, а вы испортите себе репутацию – обидно получится, ведь о вас тут сложилось хорошее мнение. Мужайтесь, сын мой, и постарайтесь извлечь из этого тяжкого опыта урок. Помните: если нет друзей, благодарная женщина примет вас в уплату за доброту, а ежели есть, постарайтесь ради них, и да поможет вам Бог.
Милосердный капеллан, не дожидаясь ответа, начал истово молиться, а Дэн вслушивался, как никогда прежде: одинокий час, послание умирающего и внезапное возрождение добра в его душе наводили на мысль, что ангел спустился с небес ему в помощь. С той ночи Дэн переменился, хотя никто, кроме капеллана, этого не заметил – для прочих он оставался по-прежнему молчаливым, суровым и необщительным, равнодушно относился и к плохому, и к хорошему и единственную радость черпал в книгах, которые приносил его друг. Медленно, как точащая камень вода, этот человек терпением и добротой заслужил доверие Дэна и помогал ему подняться из Долины Унижения к горам, где сквозь облака проглядывает Небесный Град, к которому рано или поздно все странники этого мира направляют тоскующие взоры и изможденные стопы. Много раз Дэн оступался, много раз ему приходилось биться с великаном Отчаянием и яростным Аполлионом, много раз жизнь казалась ему безнадежной, а конец Мейсона – единственным выходом. Но пожатие дружеской руки, звук по-братски ласкового голоса, неугасимое желание исправить грехи прошлого во имя будущего и заслужить право вновь увидеть дом вели бедного Дэна; старый год тем временем подходил к концу, а новый собирался вот-вот перевернуть очередную страницу книги, по которой Дэн учил самый трудный в своей жизни урок.
В Рождество его так терзала тоска по Пламфилду, что он измыслил способ послать туда весточку, успокоить встревоженные сердца близких, да и свое тоже. Он написал Мэри Мейсон, живущей в другом штате, приложил свое послание и попросил отправить вместо него. Он только и упомянул, что он здоров и очень занят, от затеи с фермой отказался – придумал кое-что новое и расскажет после, в гости приедет не раньше осени и часто писать не сможет, но дела у него хорошо, он шлет всем добрые пожелания и поздравляет с Рождеством.
Затем он вернулся к своей одинокой жизни и старался выплатить долг, как подобает мужчине.
– От Эмиля рано ждать весточки, Нат пишет постоянно, а вот где Дэн? С самого отъезда всего два-три послания! Да с его решимостью к этому времени можно было все фермы Канзаса скупить! – удивилась миссис Джо однажды утром, когда пришла почта, а на открытках и конвертах вновь не оказалось размашистого почерка Дэна.
– Сама знаешь, он редко пишет: занимается делом, а после – домой. Месяцы и годы для него ничто; полагаю, он исследует новые земли, позабыв о времени, – ответил мистер Баэр, погруженный в длинное письмо Ната из Лейпцига.
– Но он обещал мне написать о своих делах, а Дэн слово держит. Боюсь, случилась беда.
Миссис Джо, чтобы утешиться, погладила Дона по голове – заслышав имя хозяина, пес явился к ней и поднял взгляд, исполненный почти человеческой тоски.
– Не волнуйся, мамочка, ничего не стрясется со стариной Дэном. Вернется целый и невредимый: в одном кармане – золотой рудник, в другом – прерия, а сам бодрый, как кузнечик, – ответил Тед, отнюдь не спешивший отдавать Окту законному хозяину.
– Наверное, отправился-таки в Монтану и передумал насчет фермы. Мне показалось, индейцы ему больше по душе.
Роб помогал матери отвечать на письма и заодно приободрял.
– Надеюсь, это занятие ему лучше подходит. Но если бы планы изменились, он поделился бы с нами и попросил бы денег. Нет, нутром чую: беда стряслась, – возвестила провидица в утреннем чепце.
– Тогда мы вскоре обо всем узнаем: дурные вести разлетаются быстро. Не расстраивайся понапрасну, Джо, – послушай лучше, как идут дела у Ната. Вот уж не думал, что у него сыщутся интересы помимо музыки! Мой добрый друг Баумгартен хорошо его устроил, лишь бы только он голову не потерял! Славный юноша, но неопытный, а в Лейпциге полно ловушек для неосторожных. Да пребудет с ним
Профессор прочел восторженный рассказ Ната о литературных и музыкальных встречах, которые тот посетил; о прелестях оперы, доброте новых друзей, радостях обучения у такого мастера, как Бергман, надеждах на скорый успех и безмерной благодарности тем, кто открыл для него этот чудесный мир.
