Джо подняла глаза на мать и тут же снова потупила их, как бы на работу. Потом, с неожиданно закрасневшимся лицом, медлительно ответила:
– Может быть, тщеславно и неправильно так говорить, но… боюсь… я начинаю слишком сильно нравиться Лори.
– Значит ли это, что ты не так сильно расположена к нему, как он – что очевидно – становится расположен к тебе?
– Да конечно же нет! Я люблю нашего милого мальчика, как всегда любила, и невероятно горжусь им, но о чем-то большем и речи быть не может.
– Меня это радует, Джо.
– Почему же, скажите, маменька.
– Потому что считаю, что вы не подходите друг другу. Вы очень счастливы в дружбе, и ваши частые размолвки быстро забываются, но я опасаюсь, что оба вы скоро восстали бы друг против друга, если бы были связаны на всю жизнь. Вы слишком похожи, слишком свободолюбивы, не говоря уже о вспыльчивости и сильной воле обоих, чтобы спокойно и счастливо уживаться вместе во взаимоотношениях, требующих бесконечного терпения, выдержки и снисходительности не менее, чем любви.
– Вот и я как раз чувствовала то же самое, хотя не сумела бы это выразить. Я рада, что и по вашему мнению, Лори только начинает становиться более расположен ко мне. Мне было бы ужасно неприятно сделать его несчастным, только не могу же я влюбиться в дорогого старого друга просто из благодарности, правда ведь?
– А ты уверена в его чувствах к тебе?
Румянец на щеках Джо стал ярче, когда она отвечала с видом довольным и гордым и вместе с тем огорченным, с каким молодые девушки говорят об их первых влюбленных в них молодых людях:
– Боюсь, это действительно так, мама. Он ничего не говорил мне, но он очень часто так смотрит… Лучше мне уехать, пока это не вышло наружу.
– Я с тобой согласна, и, если это можно будет устроить, ты поедешь.
Джо вздохнула с облегчением и, помолчав, сказала с улыбкой:
– Как подивилась бы миссис Моффат вашему неумению устраивать дела, если бы об этом узнала, и как обрадуется тому, что ее Энни все еще может надеяться!
– Ах, Джо, матери могут различаться в умении устраивать дела, но надежда у всех у них одна и та же – видеть своих детей счастливыми. Мег счастлива, и я довольна ее успехом. Тебя я оставляю наслаждаться свободой, пока ты от нее не устанешь, ибо лишь тогда ты поймешь, что существует нечто более сладкое. Моя главная забота сейчас – Эми, но ее здравый смысл придет ей на помощь. Особых надежд для Бет у меня нет, только чтобы ее здоровье поправилось. Кстати, последние день или два она, кажется, в лучшем настроении. Ты с нею говорила?
– Да. Она призналась, что ее что-то беспокоит, и обещала рассказать мне об этом немного погодя. Я ничего больше не сказала, так как думаю, что знаю, в чем дело.
И Джо поведала матери о своих соображениях.
Миссис Марч покачала головой, не приняв столь романтичного взгляда на сей счет, но выглядела довольно мрачной и повторила, что ради Лори Джо следует на время уехать.
– Не станем ничего говорить об этом Лори, пока все с нашим планом не уладится, а тогда я сбегу, не дав ему опомниться и воспринять все трагически. А Бет должна считать, что я еду ради собственного удовольствия, что так и есть, ведь не могу же я говорить с нею о Лори. Зато она сможет быть с ним ласковой и утешать его после моего отъезда и так излечит нашего мальчика от его романтической фантазии. Он уже успел пройти столько маленьких испытаний того же рода, что должен был к ним привыкнуть, и быстро излечится от своего «влюботчаяния».
Джо говорила с надеждой в голосе, но никак не могла отделаться от дурного предчувствия, от опасения, что это «маленькое испытание» окажется более тяжким, чем другие, и что Лори не сумеет излечиться от своего «влюботчаяния» столь же легко, как это случалось с ним до сих пор.
План Джо был обсужден на семейном совете и одобрен, так как миссис Кёрк с радостью согласилась принять Джо и обещала сделать пребывание девушки в ее доме приятным. Преподавание обеспечит ей независимое положение, а достаточный досуг, возможно, окажется доходным, если ей удастся зарабатывать писанием рассказов, тогда как новые впечатления и новое общество будут ей не только полезны, но и приятны. Джо нравилась открывавшаяся ей перспектива, она рвалась уехать – домашнее гнездышко становилось слишком тесным для ее беспокойной натуры и авантюрного духа. Когда все было договорено, Джо со страхом и трепетом рассказала об этом Лори, но, к ее удивлению, он воспринял новость очень спокойно. Он сам в последнее время был серьезнее, чем обычно, но очень мил и приветлив, а когда, в шутку, его винили в том, что он «начал жизнь с чистого листа», он спокойно отвечал: «Так оно и есть, и мне хочется, чтобы он оставался чистым».
Джо почувствовала огромное облегчение оттого, что один из приступов добродетельности у Лори пришелся как раз на это время, и готовилась к отъезду с легким сердцем, ведь и Бет сейчас казалась более веселой, поэтому Джо надеялась, что поступает так, как лучше для всех.
– Одну вещь я оставляю твоим особым заботам, – сказала Джо вечером, накануне отъезда.
– Ты имеешь в виду свои бумаги? – спросила Бет.
