Миссис Кёрк спрашивала меня, не сойду ли я вниз в пять часов к общему обеду, и я подумала, немножко соскучившись по дому, что стоит сойти – просто посмотреть, какие же люди живут под одной крышей со мною. Поэтому я приняла вполне респектабельный вид и попыталась проскользнуть в столовую за спиной миссис К., но, так как она мала ростом, а я – высокая, мои усилия войти незамеченной оказались совершенно тщетными. Она дала мне место подле себя, и, после того как мои щеки чуть поостыли, я набралась отваги и осмотрелась. Места за длинным столом все были заняты, и сидевшие за ним весьма сосредоточенно расправлялись со своим обедом, особенно джентльмены, которые, казалось, соревновались – кто быстрее, поскольку они буквально бросались прочь, как только с едой было покончено. Здесь присутствовал вполне обычный ряд молодых людей, поглощенных собой, молодые пары, поглощенные друг другом, замужние дамы, не видящие никого, кроме своих детей, и пожилые джентльмены, погруженные в политику. Я думаю, что мне вряд ли так уж захочется иметь дело с кем-нибудь из них, кроме одной незамужней пожилой дамы с очень милым лицом: в ней, кажется, что-то есть.
Заброшенный на самый дальний конец стола, сидел профессор: он громко выкрикивал ответы на вопросы глухого старого джентльмена, сидевшего с одного его бока и оказавшегося излишне любопытным, а с другого его бока сидел какой-то француз, с которым профессор пытался вести философскую беседу.
Если бы здесь была Эми, она навсегда отворотила бы от него свой носик, так как – грустно сказать – аппетит у него колоссальный, и манера, с какой профессор отправлял к себе в рот свой обед, ужаснула бы «ее светлость». А меня – нет, потому что мне нравится «глядеть, как люди кушают со смаком», по выражению Ханны, а бедняга явно нуждался в обильной пище после того, как весь день учил идиотов.
Когда после обеда я шла наверх, два молодых человека надевали перед зеркалом в холле шляпы, и я услышала, как один из них спросил у другого: «А кто эта новенькая?» – «Да гувернантка или что-то вроде того». – «Тогда какого дьявола она обедает за нашим столом?» – «Она – приятельница нашей хозяйки». – «Прекрасная голова, но стиля – никакого». – «Да уж, стиля вовсе нет! Ну, дай-ка нам огоньку, и пошли отсюда».
Я сначала рассердилась, а потом мне это стало безразлично: ведь гувернантка – все равно что клерк, и даже если у меня нет стиля, зато хватает здравого смысла, а это много больше того, что имеется у некоторых людей, судя по замечаниям тех элегантных существ, что загрохотали каблуками вниз по лестнице, дымя, словно худые печные трубы. Терпеть не могу людей заурядных!
Вчерашний день выдался тихим и спокойным, он был проведен за уроками, шитьем, а затем – писанием при свете лампы и горящем камине в моей маленькой комнате, которая очень уютна. Я услышала кое-что из новостей и была представлена профессору. Кажется, малышка Тина – дочь француженки, которая занимается глажкой тонких вещей в нашей прачечной. Малышка всем сердцем привязалась к мистеру Баэру и следует за ним повсюду, словно собачка, как только он оказывается дома, а ему это доставляет большое удовольствие, так как он очень любит детей, хотя сам и «холостякует». Китти и Минни Кёрк тоже относятся к нему с любовью и рассказывают всяческие истории про игры, какие он для них придумывает, про подарки, какие он им дарит, и про прекрасные сказки, какие он рассказывает. Молодые люди, как мне кажется, над ним посмеиваются, дают ему всякие прозвища – Старый Фриц, Лагер Бир[182], Большая Медведица, – строят эти прозвища на произношении или на значении его фамилии. Но он наслаждается всем этим, как мальчишка, говорит миссис Кёрк, и так добродушно все воспринимает, что нравится всем, несмотря на то что ведет себя как иностранец.
Незамужнюю даму зовут мисс Нортон. Она очень богата, культурна и добра. Мисс Нортон сама заговорила со мной сегодня за обедом (я опять пошла в столовую – так забавно наблюдать людей) и пригласила меня зайти к ней в гости. У нее есть прекрасные книги и картины, она знакома с интересными людьми и кажется мне весьма дружелюбной, так что я постараюсь заставить себя быть приятной, ведь мне тоже хочется войти в хорошее общество, только это совсем не то общество, которое так нравится Эми.
Вчера вечером я была в нашей гостиной, когда пришел мистер Баэр с газетами для миссис Кёрк. Ее самой там не было, но Минни – эта маленькая старушка – очень мило меня ему представила:
– Это – подруга нашей мамá, мисс Марч.
– Да, и она веселая и нам ужасно нравится, – добавила Китти, которая считается
Мы поклонились друг другу, но тут же оба рассмеялись, так как формальное представление и не очень вежливое к нему добавление составляли довольно комичный контраст.
– Ах да, я слышать, как эти непослушки бес конец досадить вам, миис Марш. Эсли так снова, позовить мне, и я приходить сам, – сказал профессор, грозно нахмурив брови, к величайшему удовольствию маленьких негодниц.
